Пирог из горького миндаля

Ни я, ни Люда не имеем никакого отношения к гибели моей матери.

– Где вы были в день ее смерти?

– Гуляли с женой в парке, – не задумываясь, ответил Давид.

Людмила растерялась.

– Я, кажется, дома была. Ну да, точно! С Раисой! Мы с ней весь день готовили.

– Кто-нибудь может это подтвердить?

– Танька может. Она к нам на кухню то и дело заглядывала. Совестно ей, видно, было, что она с отчетами своими финансовыми сидит, пока мы на всю честную ораву готовим. Да все меня видели! – подумав, добавила она. – И девчонки мои, и Варнавины оба.

Я бы никогда руку на Изольду не подняла. Она же мама его!

Людмила, не стесняясь, притянула к себе Давида и звонко чмокнула его в макушку.

– Не понимаю, – сказал Сергей, когда они вышли из подъезда, – что он нашел в этой бабе? Глуповатая, ленивая, черствая, да еще и стяжательница. Ты чего молчишь?

– Все так, – после паузы сказал Макар. – Глуповатая, ленивая, довольно бездушная. Но при всем том она светится.

Сергей сначала хотел с насмешкой отвергнуть предположение, будто он чего-то там заметил, но в следующую секунду вдруг без всяких пояснений понял, о чем говорит Илюшин.

От этой простоватой женщины, обустроившей квартиру, воплощавшую в себе победу макраме над здравым смыслом, и в самом деле исходили тепло и свет. Тихий, неясный – но он существовал, и в его лучах всю жизнь грелся Давид Дарницкий.

Едва Бабкин это осознал, как тут же захотел поспорить с Илюшиным просто из духа противоречия. Но не успел: в кармане зазвонил телефон.

– Уважаемый, вы, по слухам, жаждали со мной встретиться, – сказал, растягивая слова, незнакомый ему начальственный голос.

Бабкин хотел поинтересоваться, с кем имеет дело, но тут с ним вновь случилось короткое озарение. «Уважаемый», «жаждали встретиться»… Эта вычурная речь могла принадлежать только человеку, имевшему отношение к литературе.

– Виктор Иванович! – обрадованно воскликнул он. – Наконец-то! А я как раз в Москве. Можно к вам подъехать?

– Подъезжайте, – разрешил голос. – Еще полчаса я буду на месте.

Бабкин торжествующе обернулся к Макару.

– Издатель прорезался!

– Он самый. Полчаса обещает нас подождать.

– Не успеем, – оценив расстояние до издательства, сказал Макар.

– Успеем! – пообещал Бабкин. – Я хочу услышать от него подтверждение нашей теории и закончить с этим делом раз и навсегда. Так что мы успеем. У нас просто выбора нет!

Последний шаг – и они смогут рассказать Яне Тишко, что в действительности случилось в июне двухтысячного года.