Пирог из горького миндаля

Дмитрий Дворжик работал в фирме по установке сигнализаций. У Дмитрия Дворжика был приятель, скрывшийся в неизвестном направлении. А мальчишка – свидетель смерти Козицкого видел двоих, бегущих за ним по путям. Двоих!

И теперь жена Дворжика носит одно из тех украшений, которые пропали из дома Изольды.

– Ах ты сволочь! – медленно сказал Сергей.

Он дернулся было за курткой, вспомнил, что оставил ее внизу, схватил телефон и кинулся наружу, на ходу пытаясь набрать номер Макара.

Черт возьми, он все-таки раскрыл это дело.

Бабкин распахнул дверь и нос к носу столкнулся с Макаром.

– Я вот тут подумал, – сказал Илюшин как ни в чем не бывало. – А что, если Дворжик не ошибся, рассказав про Варнавина, а соврал, чтобы сбить нас с толку? Давай-ка его навестим.

По дороге радость Бабкина слегка поутихла.

– Мы почти наверняка знаем, кто убил старуху, но по-прежнему понятия не имеем, кто расправился с подростком, – сказал Илюшин.

– А я тороплюсь, – сквозь зубы отвечал Бабкин. – Хочу поскорее взглянуть в глаза этому уроду!

– Это не может быть Дворжик. Его не было в доме Прохора.

– Не ломай мне кайф. Зато мы сдвинулись с мертвой точки!

– Осталось разговорить пациента…

– Он заговорит, – пообещал Бабкин. – Можешь не сомневаться.

Они подъехали к дому, когда уже начало смеркаться.

– Спокойно, без нервов, – попросил Макар, взглянув на друга.

Сергей вжал кнопку звонка и не отпускал.

– Охренел? Чего трезвонишь, козел?

Распахнув дверь, супруга Дворжика возмущенно уставилась на сыщика. Бабкин мимоходом отметил, что черное платье она сменила на шелковый халат.

Ни слова не говоря, он отодвинул женщину и вошел в дом.

– Э! Ты куда! Куда прешь?

– Дворжик! – рявкнул Бабкин. – Ты где?

За спиной завизжали:

– Баста, Еврик, сюда! Ко мне!

Два алабая – третий надрывался снаружи – с топотом вбежали в прихожую и ринулись на Сергея, устрашающе оскалив зубы.

– Собачки! – умилившись, сказал Макар, успевший войти за другом.

Бабкин мельком обернулся на собак, пожал плечами и двинулся в гостиную. Псы остервенело залаяли и последовали за ним.

– Куси его! Да куси же, дура!

– По-моему, он им нравится, – вежливо сказал Илюшин покрасневшей от визга женщине.

Это было явным преувеличением. Алабаи безостановочно лаяли на Бабкина, внося свою лепту хаоса в происходящее. Но при этом ближе, чем на два метра, не приближались.