Пирог из горького миндаля

Он вернулся домой, выпил и завалился спать.

– Когда ты обнаружил, что сумки нет?

– На следующий день, – неохотно сказал Митя. – Я накануне перебрал чутка. На все забил. Уснул. А днем прихожу в гараж, а там…

Сумка была на месте. Но драгоценности пропали.

Первым, на кого подумал Дворжик, был Свищ. Но Колян стоял рядом с ним, и морда у него так вытянулась, когда он увидел пустое нутро сумки, что Митя сразу отказался от этой мысли. Взгляд его упал на мотоцикл, перепачканный в грязи, и Дворжика осенило.

– Генка! Козицкий, сука, падаль, тварь!

Паршивый урод завел свой мотоцикл в гараж Дворжика, увидел сумку и не удержался, чтобы не залезть в нее.

Свищ покрыл на чем свет стоит и Козицкого, и покойную старуху, и их с Митей.

– Придурки, блин! О чем думали?!

– Я забыл про него! – оправдывался Дворжик.

Он и в самом деле забыл. Летом Козицкий почти никогда не пользовался его гаражом, он бросал мотоцикл у подъезда. Но вчера шел дождь, и Генка изменил своей привычке.

– Где его теперь искать?

Они обегали полгорода.

Все места, где бывал Козицкий – и те, где его ссужали деньгами, и те, где он покупал наркоту. Свищ скрипел зубами и пророчил Генке такие увечья, что Дворжик только поражался его фантазии.

Козицкий к вечеру явился домой. Двоих поджидавших его парней он увидел от соседнего подъезда и рванул прочь, как заяц. Приятели бросились за ним.

– Дальше мы сами знаем, – прервал Бабкин. – Вы его загнали, и он попал под поезд.

– Мы не хотели, – пробормотал Дворжик. – Мы не думали…

– Еще бы вы хотели! Он вам живым был нужен.

Невредимым и разговорчивым. Значит, половины драгоценностей вы лишились. Что с оставшимися случилось?

Тут Дворжик начал мямлить и нести околесицу. Из его невнятного бормотания Бабкин и Макар сумели понять, что он каким-то образом кинул своего напарника. Деньги от продажи украшений достались Мите, а Свищ был вынужден уехать из Тулы.

– Ты его в лесочке, должно быть, прикопал, – задушевно предположил Сергей.

Но Дворжик крестился и клялся, что Свищев покинул город живой и невредимый, разве что очень злой.

Полученные средства Митя пустил в оборот. Он успешно избавился от всего, что они взяли у старухи. Кроме одной-единственной пары сережек. Они его завораживали. Дворжик утешал себя мыслью, что это заначка на черный день, а если не пригодится – значит, его счастливый камень. Однажды серьги углядела его жена, тогда еще невеста, и вцепилась в них как обезумевшая. Она всегда до блестяшек была слаба.