Письма (СИ)

Рядом с лицом падает упаковка обезболивающего.

— Выпей пару штук сразу. Ношу с собой из-за бокса.

И кто это у нас такой заботливый? Это был Макс.

Я лежал на холодном полу минут двадцать. Потом с трудом встал и действительно принял две таблетки, запив водой из-под крана. Смотрюсь на себя в зеркало. Хорош! Мокрые всклокоченные волосы, грязная щека, скрюченная поза, на губе кровь, это я сам прокусил. В глазах дрожит обида. За что? Почему я? Не сдержался, заревел. От боли, от злости, от безысходности. Потом ещё долго полоскал лицо холодной водой, пытаясь смыть запах унитаза и красноту от слёз.

Уйти сейчас тоже не могу. Рюкзак с кошельком, телефоном, ключами в классе. Нужно ждать перемену. Иду, шатаясь, в коридор. Сажусь на подоконник, жду, меня мутит… а в голове мысль своевременная: «Как я танцевать буду? Смогу ли?»

Звонок на перемену резко вырвал меня из коматозного состояния и выгреб учеников из класса. В том числе из литературы. Юпи вышел одним из первых.

— Лютик! Ты что? Тебе плохо? Тебя били?

— Кто его мог бить? — мерзкий звук исходит от Бетхера.

— Что случилось? – а это из кабинета выползла Ирина Сергеевна, наша воздушная филологиня. — Что произошло, Адам? Почему тебя не было на уроке?

— Мне стало плохо, — выдавил я из себя. — Что-то с желудком…

— Гы-гы-гы! — это заботливый Макс. — Обосрался парень!

— Максим! Что за выражения? — гневно сделала замечание училка. — Адам, ступай-ка домой.

— Я-а-а-а! — восторженный хор разнокалиберных голосов. Конечно, следующая — алгебра, всем охота пропустить!

— Эрик! Помоги однокласснику, — распорядилась Ирина Сергеевна, нашла доброго самаритянина.

Этот придурок с радостью выхватывает из рук Юпи мой рюкзак и стаскивает меня с подоконника. Практически взваливает на себя и волочет на выход, покрикивая:

— Посторонись! Поберегись! Разойдись! Здесь заразный, не подходи!

Я не сопротивляюсь, мне плохо, ничего не хочу.

— Всё пройдет. Всё заживет. Терпи казак, атаманом будешь…

Потом, обняв меня за талию, тащил меня на наш пятый этаж, рылся в рюкзаке — искал ключи. Втолкнув меня в квартиру, не ушёл. Уложил на диван и даже снял с меня ботинки! Эрик хозяйски прошелся по нашей съемной квартире, морщил нос.