Письма (СИ)

Только тут за синхроном не нужно наблюдать, наоборот, задача запутать и рассинхронировать противника. Пару раз улетал от бугайских наскоков Ника и Фары. В конце тренировки все пошли в душ. Что-то они такие все напряженные? Не ржёт никто, пахабных анекдотов не рассказывает. В тишине намыливаем тела и ловим лицами струны душа.

В раздевалке Багрон велел мне на игру в кроссовках приходить, так как тенниски — смешная обувь. Он так и выразился.

— У меня нет кроссовок.

— Такого не бывает! — изумился Багрон.

— У меня есть только зимние кроссовки для улицы.

На тренировку и на физру я в теннисках хожу.

— Прости, не миллионер!

И опять все напряглись. Что? Не слышали ни разу, что у людей бывают проблемы с деньгами? Я гордо застёгиваю куртку и сваливаю из раздевалки.

Игра с сороковой школой будет послезавтра, а завтра тренировка в Born-dance. И я честно предупредил Багрона, что на баскетбол вечером не приду, но на матче буду.

На следующий день задержался в школе. Сдавал долги: зачет по геометрии, да еще и химичка оставила на дополнительное индивидуальное занятие, чтобы объяснить мне задачки по электролитам.

Так-то я не дурак, учусь сносно, но провалялся больше двух недель с бронхитом, и сразу зияющая дыра в познании! А с вузом еще и не определился: мама в меня не верит, говорит, чтобы поступал в пед на спортфак, а сам бы я хотел быть хореографом, в кулек хотел поступить. Опять-таки Дэн Лу (Денис Лужбин) сетовал, что профессия нестабильная, неденежная. Наша класснуха — Ирина Сергеевна — впаривает, что мне нужно химию-биологию выбирать на будущее. Можно, например, быть спортивным врачом. Или в фармацевтику удариться. Короче, разрываюсь между мечтами, действительностью и общественным заказом. Иду домой и размышляю об этом, представляю, как бы здорово было танцевать всю жизнь, создавать страстные или шутливые истории в движениях. Ощущать себя хозяином своего тела, испытывать восторг от сцены, улицы, подиума, от лиц удивленных и прекрасных, поддерживать ритм сердца ритмом музыки – такой разной, такой жгучей и бешеной, сонной и трагичной, развеселой и… Что это?

Около двери нашей квартиры — коробка в целлофане.

Я даже присел и прислушался — не тикает? Потом прислушался к подъезду: нет ли где шагов, дыхания, шуршания? Ведь я никого не встретил, когда поднимался по лестнице. Это посылка? Снимаю оболочку. Коробка с надписью «Nike Air Jordan». Раскрываю. В шуршащем мягком пакетике красно-белые кроссовки. Сороковой размер. В коробке еще лист, свернутый вчетверо.