Пьяная боль

Еще в ту ночь, когда получил ранения и вытаскивал друга с того света, я понял, что совершил ошибку, нарушив собственный принцип — не заводить серьёзных отношений. Ни с кем. Без исключений. В любой день меня могут убить. В любой день я мог сделать Полине гораздо больнее своей внезапной смертью, нежели теми словами, что сказал ей в тот вечер, когда она ушла от меня последний раз.

Но то, что сделано, то сделано. То, что кончил, обратно не втянешь."

"Мне нужна была ее ненависть и я ее получил. Пусть ненавидит.

Пусть ненавидит меня и все, что со мной связано. Если бы я ей просто предложил сделать аборт, то она бы меня, конечно, возненавидела, но от ребенка, скорее всего, не избавилась. Полли слишком принципиальная, слишком упёртая и, зная это обстоятельство, точно уверен, что ребенка она сохранила бы, мотивируя это тем, что мелкий не виноват в том, что его отец мудак.

А так… Она сейчас, наверняка, ненавидит меня и ненавидит ребенка от меня.

Ей нужно от него избавиться. В двадцать лет такая обуза — это не то, о чем может мечтать каждая девчонка.

И не от такого как я.

Что я ей могу дать? Статус вдовы?

Нахрена я, вообще, во все это полез? Захотелось стать нужным кому-то кроме себя самого? И что теперь? Кому я нужен?

Никому. Ни ей, ни себе…

Дерьмо в проруби.

Опираюсь локтями о колени и устало тру лицо ладонями. Борода наросла такая, что уже стала длиннее волос на башке. Приводить себя в порядок нет никакого желания. А надо. Пока Арчи на больничной койке, основная масса его дел переходи мне.

Встречи при галстуках с постоянным сдерживаемым желанием придушить ими кого-нибудь.

На то, чтобы расслабиться времени нет и уж, тем более, нет времени на то, чтобы заниматься самоутешением.

Самоедством — да, но не больше.

Лучше уйти в работу и постараться не думать… о ней.

О Полине.

Всё забывается, заживает и это пройдет.

С тихим шорохом открылась дверь. В палату вошел Жора, неся в руках дымящийся кофе и бумажный пакет с едой.

— Смена, — произнес он отрывисто и головой указал на выход.

— Вали домой, отдохни. Я побуду с ним.

Принимаю стаканчик кофе и поднимаюсь со стула, освобождая место другу.

— Если что…

— Позвоню, — прерывает меня Жора и несильно стучит по плечу огромной ручищей. — Водила ждет у входа. Вали.

— До завтра, — бросаю ему и, хромая, покидаю палату, чтобы впервые за две недели вернуться домой.

Глубоким вдохом унимаю волнение и тяжесть в груди, стоя перед дверью собственной квартиры.