Пьяная боль

— Маловато у тебя оказалось денег для ее запросов, да? В тихом омуте…

— Рот закрой! — обрываю ее, вцепившись пятерней в тонкую шею. — Еще слово…

— И что? — выплевывает она мне в лицо. — Сам посмотри. Она у его тачки. С букетом. В платье, блять! Для тебя она так одевалась?

Отпускаю Алену и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Полину, что сейчас подставляет лучи жаркому июньскому солнцу, с наслаждением прикрыв глаза.

Небесно-голубое платье слегка колышет ветром. Золотистые волосы свободными волнами укрывают часть спины.

Ей хорошо. Она наслаждается моментом, словно то, что произошло между нами, гложет только меня.

Либо она такая сильная, либо ей действительно плевать.

Словно почувствовав на себе взгляд, она опускает голову и смотрит по сторонам. До тех пор, пока наши взгляды не встречаются. Даже на таком расстоянии я вижу, что она напугана и разозлена одновременно. Эмоции на ее лицо сменяются подобно калейдоскопу до тех пор, пока на нем не застывает равнодушие.

Я знаю эту эмоцию.

За ней она прячет боль. Она всегда прикусывает щеку изнутри, когда её что-то задевает, но на лице при этом не остается никаких намеков на то, что ей это неприятно. Она тоже умеет быть камнем, когда того требуют обстоятельства.

Жизнь научила ее смотреть в лицо таким мудакам как я прямо и жестко.

Смотрим друг на друга неотрывно. Словно ведя какой-то странный диалог глазами. Её глаза говорили хлестко. Да, она меня ненавидит и, казалось, насмехается.

Разве не этого я добивался? Разве не ненависти я от неё ждал, когда прогонял из своей жизни?

Что хотел, то и получил.

В какой-то момент на ее лице мелькает улыбка, которую она прячет в букете и отворачивается.

Она смеется? Надо мной?

Хмурю брови, не понимая причину ее веселья. Что здесь смешного?

Боковым зрением замечаю, что Аленка всё еще стоит рядом и о чем-то мне щебечет.

Ну, конечно, идиот!

Что она могла подумать? Что я приехал к этой шлюхе, едва прошло две недели с момента нашего болезненного прощания?

Идиота кусок, сука!

Решительно направляюсь к Полине, чтобы объяснить для чего я здесь и ради кого.

Но меня опережают.

Из политеха выходит белобрысый мажор, широко улыбаясь Полине. О чем-то говорит и открывает для нее дверцу своей тачки, приглашая сесть.

И она садится.

Моя девочка садится в тачку к этому щеглу и не оглядывается. Ей плевать, смотрю ли я, плевать на мою возможную, не самую адекватную, реакцию.

А вот пацан замечает меня.