Во все концы полетели запросы с просьбами о срочных проверках.
Сигнал тревоги прозвучал в аэропортах, аэровокзалах, где тоже имелись автокамеры и велся учет лиц, задерживавшихся при попытках самочинно ознакомиться с содержимым чужих ячеек. Первыми ощутили приближение начинающейся операции сотрудницы Центрального адресного бюро — по невиданному доселе в первые новогодние часы количеству запросов и справок. Начальник архива получил приказ прибыть на службу.
Штаб Московского управления транспортной милиции получил приказ на 21 час 30 минут представить руководству комплексный анализ оперативной обстановки с указанием необходимых упреждающих мероприятий органов милиции.
1 января, 8 часов 10 минут
— Ну и спать ты! — с завистью сказал Блохин, дергая Денисова за плечо. — Я и кофе пил, и в отделе побывал, — он заглянул Денисову в лицо, пытаясь «поймать на взгляд», — где, думаю, ты пропадаешь? Может, все преступления успел раскрыть?
Денисов поднялся. Комната отдыха локомотивных бригад, в которой для него нашлось место, казалась необыкновенно сухой — с геранью на окнах, домашними ситцевыми занавесками.
— …Отдохнул?
Денисов догадался: старшему инспектору не терпится сообщить какую-то важную новость.
— Вчера ты пятьсот вторую ячейку вскрывал?
— Когда искали хрусталь, мы проверили весь отсек.
— В ней вещи были? Не помнишь?
— Наверно! Пустых ячеек не было.
Одеваясь, Денисов подошел к окну. С высоты вокзала открывался вид на тихий, непроснувшийся город.
Неярко светило солнце. В прозрачном воздухе дали казались особенно тонко прорисованными, точно высветленными.
Несмотря на большое расстояние, Денисов различил вдали очертания бывшего Спасо-Андрониковского монастыря, Сыромятники. Тени домов лежали на пустых улицах. Денисов давно уже не видел такого ясного утра."
"Фирменный астраханский «Лотос» выполз с Дубниковки на мост между сдвинутых углом высоких, непохожих друг на друга зданий. Скоро должны были объявить посадку.
— Так вот: пятьсот вторая ячейка обворована, — Блохин не позволил долго любоваться видом столицы. — Если хочешь, для меня это новостью не явилось. Вещи лежали с двадцать шестого декабря. Сегодня Порываев ее открывал — вещи были. Теперь она пуста.
Последний вагон астраханского фирменного, описав полукруг, скрылся по другую сторону площади.
— …Сомнений быть не может.
Денисов накинул куртку, вслед за Блохиным узким проходом пошел к винтовой лестнице.
