Эта старая, не подвергавшаяся реконструкции часть вокзала славилась лабиринтами переходов от узких, в которых едва можно было разминуться вдвоем, до невиданно широких — дань исчезнувшему архитектурному стилю, — про них говорили, что автофургон мог спокойно проехать от кабинета начальника станции до операторской.
— Мало поспали, — сказала вслед дежурная, — может, еще придете?
— Спасибо. В другой раз…
— Известно еще кое-что, — на ходу объяснял Блохин, — известный тебе Порываев иногда появляется на вокзале не в свою смену.
Видят его и в час, и в два часа ночи… Иногда спит у механика, за билетной кассой.
— Странно.
— И еще как! Живет на линии, в Белых Столбах. Зачем ему приезжать в Москву?
— У тебя точные данные?
— Абсолютно достоверные. Дежурная по посадке недавно видела; приехал с последней электричкой… Может, он и занимается кражами?
Старший инспектор все время чуточку спешил и в своих рассуждениях был как бы тоже на ступеньку впереди Денисова. Едва Денисов оказывался рядом и пытался в чем-то самостоятельно разобраться, Блохин снова делал шаг вперед.
Работать с ним в паре было всегда нелегко. Наконец Денисову удалось временно перехватить инициативу.
— На других вокзалах все тихо?
— В том-то и дело. Если бы кто завелся, с Казанского бы давно просигналили. Смущает меня этот дежурный!
— Но ведь Порываев всю ночь провел с нами. Когда ему успеть совершить кражу?
— Мы с тобой за Порываевым не следили, а потом и вовсе ушли.
— Остался милиционер…
— А во-вторых, дежурному необязательно красть самому, — Блохин чуть задержался, открывая дверь в зал, — достаточно открыть ключом ячейку, подсмотреть шифр и передать сообщнику!
— Но в этом случае необязательно брать столько, чтобы уместилось в кармане или портфеле! Можно взять чемодан целиком.
— И все же, если шифр не подсматривали, значит, ячейку открыли ключом! Согласен?
Чтобы никому не мешать и в то же время почувствовать обстановку, они пристроились к очереди, тянувшейся к суточной кассе. Людей в зале было не очень много, но пассажиры все прибывали.
Тяжелые входные двери из стекла и металла ни на секунду не оставались в покое.
— Холодилин предложил тебя для проведения личного сыска на вокзале, — вспомнил Блохин, — помнишь, он говорил — «блуждающий форвард», глаза и уши отделения уголовного розыска…
— Про глаза и уши не помню.
— Это он раньше на совещании так выразился. Смотри не подведи. — По ревнивому тону Денисов понял, что его назначение задело старшего инспектора.
