Пять лимонов на мороженое

Похоже, ее сильно тошнило.

– Ты видел? – заметив Севу, выдохнула она, отнимая ладони от лица. – У него… У него червяк на носу! – Глаза у нее были совершенно безумные. – Гадость какая! Я, наверное… Я, наверное, больше никогда не смогут ударить человека в нос! Даже на соревнованиях! И розовое тоже носить не смогу!

Сева покосился на испачканную перчатку и вздохнул. Гадость – не гадость, а почти пять долларов. И тараканы улетели.

– Как ты меня нашла? – спросил он у Кисоньки.

Та презрительно фыркнула – видно, начала в себя приходить."

"– Все наши карманные компы джипиэс-навигаторами связаны! Я просто запросила – где ты! Ты мне срочно нужен! Я выяснила, что это вовсе не Юра! То есть не так! Это может быть Юра – а может быть и не он! Понимаешь, скутер и черная куртка не только у него! Эти скутеры вообще на банковской стоянке оставляют – любой, у кого есть пропуск, мог их увести! И аркан он бросать не умеет! Он мне сам об этом сказал! – И, поймав скептическое выражение на Севином лице, заторопилась: – Конечно, он мог соврать! А если нет? Еще он сказал, что знает человека в их банке, который точно умеет бросать аркан! Мы должны как-то вытрясти из него – кто это!

– Не имеет смысла, – медленно сказал Сева.

– Что же делать? – растерялась Кисонька.

– Есть один способ. – Сева оглянулся на дверь компрессорной. – Только надо чтобы все в банке думали, что кто-то совсем посторонний – ну, милиция там, или налоговая, или еще не знаю кто – вот-вот явится и будет осматривать весь банк, включая подсобные помещения. Причем прямо сегодня и не позже конца рабочего дня!

– Почему не позже? – поинтересовалась Кисонька.

– Потому что между закрытием банка и закрытием Международной биржи – всего час разницы! – загадочно ответил Сева.

Из центральных помещений банка вдруг донесся дикий вопль. Кисонька с Севой переглянулись и, не сговариваясь, рванули на крик. В кол-центре царила паника. На столах и даже на полу, жалобно гудя, а то и испуганно крича: «Алло! Девушка, алло!», валялись брошенные телефонные трубки. А приписанные к ним девушки, истошно вереща, метались по помещению.