Пятьдесят на пятьдесят

– Не знаю, сколько еще смогу выдержать… Находиться с ней в одном помещении… Господи, это навевает на меня целое множество неприятных воспоминаний! То, о чем я очень давно не вспоминала. И то, что она сделала с папой…

Гарри положил руку ей на плечо, сжал. Она положила свою ладонь поверх его руки, а затем прижалась к ней щекой. Глаза у нее закрылись, и из них потекли слезы, одна за другой капая Гарри на пальцы.

– Все будет пучком, – ободрил ее он.

Мы сидели в тишине, пока София пыталась взять себя в руки.

В эти относительно спокойные моменты поток боли, который я из последних сил сдерживал, грозил прорвать плотину. Можно было бы «щелкнуть выключателем», но горе и чувство вины все равно никуда не девались бы. Они застряли где-то под подбородком, сдавливая горло. Я знал, что, когда закончится судебный день, плотина все-таки откроется – где-то ближе к вечеру. Еще одна ночь без сна… Еще одна ночь, когда я буду колотить кулаками в стены… Я вздохнул, стараясь держать плотину закрытой. Разберусь с этим позже.

– Кто убил Хэла Коэна? Могла это быть Александра? – спросила София.

– Мы этого не знаем, – ответил я.

Мы оставались в комнате, пока один из помощников Драйера не разыскал нас и не постучал в дверь.

– Мистер Драйер хотел бы вас видеть, – объявил он.

София уверяла, что все с ней в полном порядке, но Гарри явно не хотел оставлять ее без присмотра – хотя в конце концов уступил, и мы оба направились по коридору туда, где на лавке, стоящей у выкрашенной в грязно-желтый цвет стены, нас поджидал Драйер.

От трещины в стене отслоилась краска, и одно плечо безупречного костюма Драйера было усыпано желтыми чешуйками, но он этого еще не заметил.

Я сел рядом с ним. Гарри встал напротив нас, скрестив руки на груди.

– Если б вы попросили судью раздеться догола и станцевать с вами посреди зала суда эротический танец, он бы это сделал, – произнес я.

По лицу Драйера расплылась сухая безрадостная улыбка, обнажившая мелкие белые зубы.

– Да, мы с судьей просто отлично ладим.

А у меня для вас тут кое-что есть. Вы, наверное, рассердитесь, когда я вам это передам, но даю вам слово профессионала: мне впервые в жизни доводится вручать такое.

По другую сторону от Драйера лежала небольшая стопка страниц. Наверное, не больше сотни. Она лежала на лавке лицевой стороной вниз, чтобы никто из проходящих мимо не смог увидеть название документа.

– Это принес Хэл Коэн. Я увидел это три дня назад. Это ксерокопия.