Пятьдесят на пятьдесят

В то время как София представлялась ей натуральной катастрофой: регулярные уходы в наркотический штопор, череда пребываний в реабилитационных центрах и кабинетах психотерапевтов и далеко не одно «дружеское вмешательство»[16] по поводу деструктивного поведения. Кейт было приятно сознавать, что она явно представляет невиновного человека, но это осознание лишь усиливало груз навалившейся на нее ответственности.

Бремя доказательства вины вне всяких разумных сомнений лежит на стороне обвинения, но защита в суде ни в чем не повинного клиента, обвиняемого в убийстве, – бремя куда более тяжкое.

Невиновность весит тонну.

– Давайте-ка проясним основные моменты. Хватит уже читать всю эту фигню. У нас сорок один день, чтобы подать ходатайство в суд. Время пошло. Нам нужны материалы обвинения, ходатайства об отклонении исков и ходатайство о разделении процесса. Ну что, псы, какие мысли? – спросил один из блондинов в костюмах. Сосредоточившись на деле, Кейт уже забыла, кто из них кто. Решила, что это вроде как Андерсон.

– Андерсон, не употребляй здесь такие выражения, – ответил ему Скотт. – Мы тут не все псы, здесь присутствует дама.

Да, Кейт не ошиблась – возглавлял эту компашку именно Андерсон, который теперь стрельнул в Скотта взглядом, в котором ясно читалось: «Да ну?»"

"– Ладно, ладно, – отмахнулся он, – псы и сучка. Так лучше?

Один из мужчин в костюмах протянул к Андерсону ладонь с растопыренными пальцами, по которой тот с удовольствием шлепнул, а другой так расхохотался, что согнулся на стуле пополам.

Она ощутила, как кровь приливает к коже у основания шеи, словно сыпь. Кожа покрылась острыми мурашками и стала чувствительной.

Андерсон наверняка заметил ее реакцию, поскольку выставил перед собой руки ладонями вперед, словно пытаясь остановить мчащийся на него автомобиль:

– Ого, и вправду простите… Я не хотел никого обидеть. Это у нас просто такое чувство юмора – лично к вам это не имеет абсолютно никакого отношения.

Чед, Брэд и Скотт наконец угомонились и извинились с улыбками на лицах – ни в одной из них не было ни капли искренности. Извинились, потому что так полагалось.

– Он и вправду сожалеет, – сказал Скотт.

– И я. И Брэд, – сказал тот, которого, как видно, звали Чед.

– Я тоже, – многозначительно добавил Андерсон, борясь с очередным приступом смеха. Брэд, который, похоже, соображал чуток побыстрей Чеда, прикусил палец, чтобы не фыркнуть.