Пятьдесят оттенков серого

— О, Анастейша, ты восхитительна на вкус! — выдыхает Кристиан. — Хочешь кончить?"

"— Пожалуйста! — умоляю я.

Стек обжигает ягодицы. Ой!

— Что, пожалуйста?

— Пожалуйста, господин, — хныкаю я.

Он торжествующе улыбается.

— При помощи вот этого? — Он поднимает стек.

— Да, господин.

— Ты уверена? — Кристиан смотрит на меня строгим взглядом.

— Да, пожалуйста, господин.

— Закрой глаза.

Я повинуюсь, и все исчезает — комната, Кристиан… стек. Кристиан вновь начинает осыпать мой живот легкими жалящими ударами.

Он спускается вниз, стек задевает мой клитор — раз, другой, третий, снова и снова, и наконец вот оно — я не выдерживаю, кончаю с громким восторженным криком и бессильно повисаю на цепях. Ноги словно ватные, и Кристиан подхватывает меня. Я растворяюсь в его объятиях, кладу голову ему на грудь и только слабо поскуливаю, пока внутри пульсируют отголоски оргазма. Кристиан поднимает меня и несет, мои руки по-прежнему скованы над головой. Спиной чувствую прохладное прикосновение полированного деревянного креста. Кристиан отпускает меня на несколько секунд, пока расстегивает пуговицы на джинсах и надевает презерватив, потом вновь поднимает, взяв за бедра.

— Обхвати меня ногами, детка.

У меня не осталось сил, но я выполняю его просьбу. Резким толчком Кристиан проникает в меня, я громко кричу, а он сдавленно стонет в мое ухо. Мои руки лежат на его плечах, пока он толчками проникает еще дальше. Ох, как же глубоко! Кристиан вбивается в меня, уткнувшись лицом в мою шею, я чувствую его хриплое дыхание у своего горла.

Внутри нарастает знакомая тяжесть. Господи, нет… только не сейчас… Мое тело не выдержит еще одного потрясения. Но выбора нет, и с неизбежностью, которая уже стала привычной, я взрываюсь ярким, мучительно сладостным оргазмом. Все, других чувств не осталось. Кристиан кончает вслед за мной, рычит, стиснув зубы, и крепко прижимает меня к себе.

Он осторожно отстраняется и, поддерживая меня своим телом, прислоняет к кресту. Расстегнув наручники, освобождает мои руки, и мы оба опускаемся на пол.

Он притягивает меня к себе, обнимает, я кладу голову ему на грудь. Будь у меня силы, я бы его потрогала, но не могу пошевелиться. Запоздало осознаю, что он по-прежнему в джинсах.

— Отлично, детка, — шепчет Кристиан. — Было больно?

— Нет, — выдыхаю я.

У меня слипаются глаза. Почему я так устала?

— А ты ждала боли? — шепчет он, прижимая меня к себе и убирая с моего лица выбившиеся прядки волос.

— Да.