Пятьдесят оттенков серого

— Вы смеетесь надо мной, мисс Стил?

— Я бы не посмела, мистер Грей, — отвечаю я с притворной серьезностью.

— А мне кажется, что посмели. Вы смеетесь надо мной, причем часто.

— Вы довольно забавный.

— Забавный?

— О да.

— Забавный в смысле смешной или в смысле с приветом?

— О… и то и другое, причем чего-то намного больше.

— Чего именно?

— Догадайся сам.

— Боюсь, в отношении тебя ни одна догадка не будет верной, Анастейша, — язвительно замечает Кристиан, а потом тихо добавляет: — О чем ты хочешь подумать в Джорджии?

— О нас, — шепчу я.

Он бесстрастно смотрит на меня, потом говорит:

— Ты сказала, что попробуешь.

— Я знаю.

— Ты передумала?

— Возможно.

Кристиан ерзает, словно ему неудобно сидеть.

— Почему?

Вот дерьмо. Как случилось, что этот разговор вдруг стал таким серьезным и важным? Совершенно неожиданно, как экзамен, к которому я не готова. Что ему сказать? Кажется, я тебя люблю, а ты видишь во мне только игрушку? Потому, что не могу к тебе прикасаться и боюсь проявлять чувства — ты или закроешься, или отругаешь меня, или еще хуже — ударишь? Что сказать?

Отворачиваюсь к окну.

Машина переезжает через мост. Мы с Кристианом погружены во тьму, которая скрывает наши мысли и чувства, хотя для этого нам не нужна ночь.

— Почему, Анастейша? — настаивает Кристиан.

Я пожимаю плечами. Своим вопросом он загнал меня в угол. Не хочу его терять, несмотря на все его требования, потребность все контролировать, пугающие наклонности. Я никогда не чувствовала себя такой живой, как сейчас. Мне нравится сидеть рядом с ним.

Он такой непредсказуемый, сексуальный, умный и забавный. Вот только его причуды… да, и он хочет причинять мне боль. Он говорит, что учтет мои возражения, но я все равно боюсь. Что сказать? В глубине души я просто хочу большего, больше привязанности, больше веселого и игривого Кристиана… больше любви.

Он сжимает мою ладонь.

— Говори со мной, Анастейша. Я не хочу тебя потерять. Эта неделя… — Он замолкает."

"Мы подъезжаем к концу моста, дорогу вновь заливает неоновый свет уличных фонарей, и лицо Кристиана то освещается, то исчезает во тьме.

Подходящая к случаю метафора. Этот человек, которого я когда-то считала романтическим героем, одновременно и храбрый белый рыцарь в сияющих доспехах, и, по его собственным словам, темный рыцарь. Кристиан — не герой, а человек с серьезными эмоциональными расстройствами, который тащит меня во тьму. Смогу ли я вывести его к свету?

— Я по-прежнему хочу большего, — шепчу я.

— Знаю. Я попытаюсь.