Пятьдесят оттенков серого

Я опасаюсь только, что втянусь, и кончится синяками, а этого я не выдержу.

Я счастлива, что ты стараешься дать мне больше. Но насколько далеко ты готов зайти? Готова ли я? Мне нужно все обдумать, поэтому я должна побыть одна. В твоем присутствии я теряю голову и неспособна соображать. Объявляют мой рейс, пора идти.

Не прощаюсь.

Твоя АнаЯ отправляю письмо и сонно плетусь к самолету. В бизнес-классе всего шесть мест, и, когда мы взлетаем, я сворачиваюсь под мягким одеялом и засыпаю.

Не успеваю я сомкнуть глаз, а стюардесса уже будит меня, предлагая очередной стакан апельсинового сока, а мы подлетаем к аэропорту Саванны.

Я пью сок медленными глотками и уговариваю себя не волноваться. Я не виделась с мамой полгода. Скосив глаза на «блэкберри», вспоминаю, что отправила Кристиану длинное бессвязное письмо. Ответа нет. В Сиэтле пять утра — надеюсь, он спит, а не наигрывает грустные мелодии на пианино.

Прелесть путешествий налегке состоит в том, что тебе не нужно бесконечно ждать багажа. Закинь рюкзак за плечо — и ты свободна.

Прелесть путешествий бизнес-классом заключается в том, что из самолета тебя выпускают в числе первых.

Мама и Боб уже ждут меня. Я очень рада их видеть. Не знаю, виной тому переутомление, долгий перелет или переживания, связанные с Кристианом, но, когда я обнимаю маму, на глазах выступают слезы.

— Ах, Ана, девочка моя, ты устала? — Она тревожно переглядывается с Бобом.

— Нет, мам, я так соскучилась! — Я крепко обнимаю ее.

От мамы веет любовью и домом. Я неохотно отпускаю ее, и Боб неловко обнимает меня одной рукой.

Он стоит неуверенно, и я вспоминаю о его ноге.

— С возвращением, Ана. Почему ты плачешь? — спрашивает Боб.

— Просто рада видеть тебя, Боб."

"У него приятное лицо, квадратный подбородок, живые голубые глаза, которые с теплотой смотрят на меня. Этот твой муж мне по душе, мам, береги его.

Боб берет мой рюкзак.

— Боже, Ана, кирпичи там, что ли?

В рюкзаке мой «мак». Мы, обнявшись, идем к стоянке.

Всегда забываю, как жарко в Саванне.

Выйдя из кондиционированного здания аэропорта, мы окунаемся в зной Джорджии. О, какая парилка! Я снимаю толстовку, радуясь, что взяла с собой шорты. Иногда я скучаю по горячему сухому воздуху Вегаса, где мы с мамой и Бобом жили, когда мне было семнадцать, но к этому влажному зною — на часах половина девятого! — нужно привыкнуть. Пока мы добираемся до Бобова внедорожника «Тахо» с кондиционером, я успеваю взмокнуть, а волосы начинают курчавиться от влаги.