Пятьдесят оттенков серого

Неожиданно Кристиан стискивает меня в объятиях — и кончает вслед за мной.

— Ана, детка! — восклицает он, и его страстный возглас проникает в самые глубины моей души.

Мы лежим на животе, укрытые простынями. На громадной кровати, обнимая подушки, глаза в глаза, серые в голубые. Мы обнажены, но не касаемся друг друга.

— Хочешь спать? — мягко спрашивает Кристиан. Он невероятно красив, белые египетские простыни оттеняют цвет волос и выразительные серые глаза. Кристиан кажется задумчивым.

— Нет, я не устала.

Я ощущаю прилив сил.

— Чего тебе хочется? — спрашивает он.

— Болтать.

Он улыбается.

— О чем?

— О пустяках.

— Пустяках?

— О тебе.

— Обо мне?

— Какой твой любимый фильм?

Он усмехается.

— Сейчас «Пианино».

Его улыбка заразительна.

— Ну конечно, я должна была догадаться! Печальная, волнующая мелодия, которую ты наверняка умеешь играть. Ваши достижения неисчислимы, мистер Грей.

— И лучшее из них — вы, мисс Стил.

— Значит, мой номер семнадцать.

Он хмурится, не понимая.

— Семнадцать?

— Я о женщинах, с которыми вы… занимались сексом.

Кристиан кривит губы, скептически ухмыляясь.

— Не совсем так.

— Ты сказал, их было пятнадцать!

Мое смущение очевидно.

— Я имел в виду тех, кого приводил в игровую комнату. Я неправильно тебя понял. Ты не спрашивала, сколько всего женщин у меня было.

— А…

Вот черт… больше… насколько больше?

— Ты говоришь про ванильный секс?

— Нет, ванильный секс у меня был только с тобой. — Он качает головой, все еще улыбаясь.

Ему смешно? И почему я, идиотка такая, улыбаюсь в ответ?

— Не знаю, сколько их было, у меня нет привычки делать зарубки на столбике кровати.

— Я о порядке цифр. Десятки? Сотни?.. Тысячи?

С каждым вопросом мои глаза расширяются.

— Господи помилуй! Десятки, остановимся на десятках.

— Все сабы?

— Да.

— Хватит ухмыляться, — говорю я грозно, безуспешно пытаясь нахмуриться.

— Не могу, ты такая странная.

— Странная означает особенная? Или с придурью?

— И то, и другое.

Он повторяет мои слова.

— Кажется, вы мне дерзите.

Кристиан целует меня в кончик носа.

— Приготовься, Анастейша. То, что я скажу, потрясет тебя. Готова?

Я киваю, сохраняя на лице глуповатое выражение.

— Все сабы профессионалки. В Сиэтле и окрестностях есть места, где этому учат.

Что?

— Ой.

— Увы, я платил за секс, Анастейша.

— Нашли чем гордиться, — бормочу я надменно. — Вы были правы, я потрясена. И злюсь, что мне нечем потрясти вас в отместку.