— Боялся, что сделаешь что-то плохое? — заканчиваю я за него, не веря ни минуты, что он сделал бы это, но все равно испытывая облегчение. Какая-то маленькая, порочная часть меня страшилась другого: того, что он уже потерял ко мне интерес.
— Я не доверял себе, — тихо проговорил он.
— Кристиан, я знаю, что ты никогда не сделал бы ничего плохого. В физическом смысле, во всяком случае. — Я сжимаю его голову в ладонях.
— Правда? — спрашивает он скептически.
— Конечно. Я знала: то, что ты сказал, было пустой угрозой. Знала, что ты бы ни за что меня не избил.
— Я хотел.
— Нет, не хотел. Ты просто думал, что хотел.
— Не знаю… — бормочет он.
— Ну сам подумай, — говорю я, вновь обвивая его руками и потираясь носом о его грудь через черную футболку. — Вспомни, что ты чувствовал, когда я ушла. Ты сам рассказывал об этом. Как изменил свой взгляд на мир, на меня. Я знаю, от чего ты отказался ради меня. Вспомни, что ты чувствовал, когда увидел следы от наручников у меня на запястьях в наш медовый месяц.
Он замирает, переваривая эту информацию.
Я сжимаю руки; мои ладони лежат у него на спине, и я ощущаю крепкие напряженные мускулы под футболкой. Постепенно Кристиан расслабляется, и напряжение уходит.
Так, значит, вот что его беспокоило. Боялся причинить мне боль? Почему я верю в него больше, чем он сам в себя? Я не понимаю, мы ведь совершенно точно продвинулись вперед. Он обычно такой сильный, такой властный, но без этого — потерянный. Как жаль. Он целует меня в макушку. Я поднимаю лицо, и его губы находят мои.
Ищут, берут, дают, умоляют — о чем, не знаю. Я просто хочу чувствовать его рот на своем и страстно отвечаю на поцелуй.
— Ты так веришь в меня, — шепчет он, оторвавшись.
— Да, верю.
Он гладит мое лицо тыльной стороной ладони и пристально смотрит мне в глаза. Гнев прошел. Мой Кристиан вернулся оттуда, куда уходил, и мне приятно его видеть.
Застенчиво поднимаю глаза и улыбаюсь.
— Кроме того, — шепчу я, — тебе не надо возиться с бумагами.
Он открывает в изумлении рот и снова прижимает меня к груди.
— Ты права. Не надо. — Смеется.
Мы стоим посреди гостиной, обнявшись, поддерживая друг друга.
— Идем в постель, — шепчет он через какое-то время.
Ох ты боже мой…
— Кристиан, нам надо поговорить.
— Потом, — мягко настаивает он.
— Кристиан, пожалуйста. Поговори со мной.
Он вздыхает.
— О чем?
— Ты знаешь. Ты держишь меня в неведении.
— Я хочу защитить тебя.
— Я не ребенок.
— Это мне прекрасно известно, миссис Грей. — Ладони скользят вниз.
