Он хватает меня сзади и прижимает к себе, одновременно подавшись вперед, чтобы я оценила силу его желания.
— Кристиан! — ворчу я. — Поговори со мной.
Он раздраженно вздыхает.
— Что ты хочешь знать? — Смирившись, опускает руки. Но я же совсем не этого хотела. Берет меня за руку, наклоняется за листком на полу.
— Много чего, — говорю я, пока он ведет меня к кушетке.
— Садись, — приказывает Кристиан.
Кое-кто никогда не меняется, размышляю я, делая, как велено. Он садится рядом и, подавшись вперед, обхватывает голову руками.
Да нет же! Неужели ему это так тяжело? Выпрямляется, взъерошивает обеими руками волосы и поворачивается ко мне, как человек, смирившийся с судьбой.
— Спрашивай.
Все оказалось легче, чем я думала.
— Зачем понадобилась дополнительная охрана для членов семьи?
— Хайд представляет для них угрозу.
— Откуда ты знаешь?
— Нашли кое-что в его компьютере. Кое-какие сведения, касающиеся меня и остальных членов семьи. Особенно Каррика.
— Каррика? А что такое?
— Пока не знаю. Пойдем в постель.
"
"— Кристиан, скажи мне!
— Что сказать?
— Ты такой… несносный.
— Ты тоже. — Он сверлит меня взглядом.
— Ты ведь, когда только обнаружил информацию о своей семье на компьютере, не сразу усилил охрану. Так что же произошло потом? Почему ты сделал это сейчас?
Кристиан смотрит на меня с прищуром.
— Я же не знал, что он попытается поджечь здание или… — Он замолкает. — Мы не воспринимали его всерьез, считали немножко помешанным, но ты же знаешь, — Кристиан пожимает плечами, — когда человек на виду, людям становится интересно.
Материал был разрозненный, бессистемный: газетные статьи обо мне в пору учебы в Гарварде — мое участие в соревнованиях по гребле, моя карьера. Статьи про Каррика — отслеживание его карьеры, маминой, кое-что касающееся Элиота и Миа.
Как странно.
— Ты сказал «или», — напоминаю я.
— Или что?
— Ты сказал «попытается поджечь здание или…», как будто собирался что-то добавить.
— Ты есть хочешь?
Что? Я хмурюсь, и в животе у меня урчит.
— Ты сегодня ела? — Голос суровеет, глаза подергиваются ледяной завесой.
Меня выдает прилившая к лицу краска.
— Так я и думал, — отрывисто бросает он. — Ты же знаешь, как я отношусь к тому, что ты не ешь. Идем. — Встает и протягивает мне руку. — Давай я тебя покормлю. — Голос его полон чувственного обещания.
— Покормишь меня? — шепчу я, и все, что ниже пупка, плавится. Черт. Как быстро он перескочил с одной темы на другую. И это все? Все, что мне удалось вытянуть из него?
Идем на кухню.
