Кристиан осыпает мягкими поцелуями мое плечо, вынимает пальцы и ведет массажер вниз. Прибор вибрирует у меня на животе, на лобке, на клиторе.
— А-а! — вскрикиваю я, натягивая путы.
Мое тело так чувствительно, что, кажется, я вот-вот взорвусь, но в последний момент, у последней черты, Кристиан вновь останавливается.
— Кристиан! — вскрикиваю я.
— Какое разочарование, да? — бормочет он мне в шею. — И ты такая же. Обещаешь одно, а потом… — Он смолкает.
— Кристиан, пожалуйста, — умоляю я.
Он водит по мне массажером снова и снова, всякий раз останавливаясь в самый важный момент.
— После каждой остановки ощущения только острее. Верно?
— Пожалуйста, — хнычу я. Мои нервные окончания требуют сброса невыносимого напряжения.
Жужжание прекращается, и Кристиан целует меня. Тычется носом в мой нос.
— Ты самая непредсказуемая из всех известных мне женщин.
Нет, нет, нет!
— Кристиан, я никогда не обещала повиноваться тебе. Пожалуйста, пожалуйста…
Он передо мной. Хватает меня сзади и атакует тараном; пуговицы джинсов вжимаются в меня, с трудом удерживая рвущуюся наружу плоть.
Одной рукой стягивает шарф, и я, моргая, гляжу в горящие огнем глаза.
— Ты сводишь меня с ума, — шепчет он, атакуя меня еще один раз, второй, третий — ощущение такое, что там у меня уже летят искры и вот-вот полыхнет пламя. И снова обрыв. Я так его хочу. Закрываю глаза и шепчу молитву. Это — наказание. Я беспомощна, а он безжалостен. Слезы подступают к глазам. Я не знаю, как далеко он намерен зайти.
— Пожалуйста…
Он смотрит на меня неумолимо.
Будет продолжать. Как долго? Могу ли я играть в эту игру? Нет. Нет. Нет. Не могу и не хочу. Он намерен и дальше мучить меня. Его рука снова скользит по мне вниз. Нет… И плотину прорывает — все дурные предчувствия, все тревоги и страхи последних дней вновь переполняют меня, и глаза наливаются слезами. Я отворачиваюсь. Это не любовь. Это месть.
— Красный, — всхлипываю я. — Красный. Красный. — Слезы текут по лицу.
Он застывает.
— Нет! — потрясенно выдыхает.
— Господи, нет!
Он быстро отстегивает мои руки, обхватывает за талию и наклоняется, чтобы отстегнуть лодыжки, а я закрываю лицо руками и плачу.
— Нет, нет, нет, Ана, пожалуйста. Нет.
Подхватив меня на руки, Кристиан идет к кровати, садится и обнимает, усадив на колени, а я безутешно всхлипываю. Я подавлена… тело истерзано, мозг опустошен, а эмоции развеяны по ветру. Он протягивает руку назад, стаскивает атласную простыню с кровати и укутывает меня в нее.
