После того как я облачаюсь в свои новые джинсы и майку, ко мне, хоть и ненадолго, возвращается аппетит. Я знаю, Кристиан рад видеть, что я ем гранолу и греческий йогурт.
— Спасибо, что заказал мой любимый завтрак."
"— Это же твой день рождения, — мягко говорит Кристиан. — И перестань меня благодарить. — Он закатывает глаза с наигранным раздражением и в то же время с нежностью, как мне кажется.
— Просто хочу, чтоб ты знал, что я ценю это.
— Анастейша, я ведь твой муж. Это мой долг. — Он серьезно смотрит на меня; ну конечно, Кристиан всем командующий и все контролирующий — как я могла забыть… и хочу ли я, чтобы было по-другому?
Я улыбаюсь.
— Да.
Он бросает на меня озадаченный взгляд, затем качает головой.
— Пошли?
— Только почищу зубы.
Усмехается.
— Хорошо.
Почему он усмехается? Эта мысль не дает мне покоя, когда я направляюсь в ванную. В голове неожиданно вспыхивает воспоминание. Я пользовалась его зубной щеткой в ту нашу с ним первую ночь. Усмехнувшись, хватаю его зубную щетку как дань тому первому разу.
Смотрю на себя, пока чищу зубы. Бледная, слишком бледная. В тот раз я была незамужняя, а теперь замужем в двадцать два! Старею. Я полощу рот.
Подняв руку, встряхиваю, и брелоки на браслете мелодично позвякивают. Откуда мой любимый Пятьдесят Оттенков всегда точно знает, что мне подарить? Делаю глубокий вдох, пытаясь распознать чувство, все еще таящееся в душе, и снова с нежностью смотрю на браслет. Могу поспорить, он стоит целое состояние. А, ну что ж. Он может себе это позволить.
Мы идем к лифту, Кристиан берет мою руку и целует костяшки пальцев, подушечкой большого поглаживая «Чарли Танго» на браслете.
— Тебе нравится?
— Больше чем нравится. Я его просто обожаю. Как и тебя.
Он улыбается и снова целует мою руку. Я чувствую себя гораздо лучше, чем вчера. Быть может, потому, что сейчас утро, а утром жизнь всегда кажется более многообещающей, чем ночью. Или, быть может, дело в очаровательном подарке мужа. Или, возможно, оттого, что Рэю не хуже.
Мы заходим в пустой лифт, я поднимаю взгляд на Кристиана.
Его глаза вспыхивают, и он снова усмехается.
— Не надо, — шепчу я, когда двери закрываются.
— Что не надо?
— Смотреть на меня так.
— Проклятая бумажная работа, — бормочу я, улыбаясь.
Он смеется беззаботным, мальчишеским смехом. Привлекает меня в свои объятия и приподнимает мою голову.
— Когда-нибудь я арендую этот лифт на целый день.
— Всего лишь на день? — Я выгибаю бровь.
— Миссис Грей, какая ж вы ненасытная.
