Руки сжаты в кулаки.
— Уж точно не пила со своим бывшим, — огрызаюсь я. — Ты с ней спал?
Он резко втягивает воздух.
— Что? Нет! — Он потрясенно смотрит на меня, имея наглость выглядеть оскорбленным и разгневанным одновременно. Мое подсознание тихо облегченно выдыхает.
— Ты думаешь, я бы изменил тебе? — Тон у него возмущенный.
— Ты изменил, — рычу я, — тем, что побежал плакаться в жилетку к этой женщине, как бесхребетный слабак. Тем, что обсуждал с ней нашу личную жизнь.
У него отвисает челюсть.
— Бесхребетный.
Вот как ты думаешь? — Глаза его сверкают.
— Кристиан, я видела сообщение. Вот то, что я знаю.
— То сообщение было предназначено не для тебя, — рычит он.
— Факт, что я увидела его, когда твой «блэкберри» выпал из кармана пиджака, когда я раздевала тебя, потому что ты был слишком пьян, чтобы раздеться самому. Ты хоть представляешь, какую боль мне причинил тем, что виделся с этой женщиной?
Он тут же бледнеет, но меня уже несет, внутренняя стерва вырвалась на волю.
— Ты помнишь прошлую ночь, когда пришел домой? Помнишь, что ты сказал?
Он тупо смотрит на меня с застывшим лицом.
— Что ж, ты был прав. Я действительно предпочитаю этого беззащитного ребенка тебе. Именно так поступает любой любящий родитель. Именно это должна была сделать твоя родная мать. И мне очень жаль, что она этого не сделала, — потому что, если бы сделала, сейчас мы бы не вели этот разговор. Но ты теперь взрослый — тебе надо вырасти и перестать вести себя как капризный подросток. Возможно, ты не испытываешь радости по поводу этого ребенка, я тоже не в восторге, учитывая выбор времени и твое такое откровенное неприятие новой жизни, этой плоти от плоти твоей.
Но либо ты делаешь это со мной, либо я делаю это без тебя. Решение за тобой. Пока ты упиваешься жалостью и презрением к себе, я еду на работу. А когда вернусь, перенесу свои вещи в комнату наверху.
Он ошарашенно моргает.
— А теперь, с твоего позволения, я бы хотела одеться. — Я тяжело дышу.
Кристиан очень медленно отступает на шаг, выражение лица его ожесточается.
— Это то, чего ты хочешь? — шепчет он.
— Я уже больше не знаю, чего хочу. — Мой тон в точности отражает его, и требуются колоссальные усилия, чтобы изобразить безразличие, когда я небрежно окунаю кончики пальцев в увлажняющий крем и аккуратно наношу его на лицо. Вглядываюсь в отражение в зеркале. Голубые глаза широко открыты, лицо бледное, но щеки пылают. Ты отлично справляешься. Только не отступай. Не отступай.
— Ты не хочешь меня? — шепчет он.
