Пожалуйста, Кристиан.
— У тебя капельница.
Кристиан. Пожалуйста.
Он смотрит на меня, и я вижу по его лицу, что он борется с искушением.
— Пожалуйста. — Я приподнимаю одеяло, приглашая его в кровать.
— А, к черту.
Он снимает туфли и носки и осторожно укладывается рядом со мной. Нежно обнимает меня рукой, и я кладу голову ему на грудь. Он целует меня в волосы.
— Не думаю, что сестре Норе это понравится, — заговорщически шепчет он.
Я хихикаю, но тут же перестаю, потому что грудную клетку пронизывает боль.
— Не смеши меня. Мне больно смеяться.
— Ох, но я так люблю этот звук, — говорит он голосом низким и немного печальным. — Прости меня, детка, прости.
Снова целует меня в волосы, глубоко вдыхая, и я не знаю, за что он просит прощения. За то, что рассмешил меня? Или за все эти неприятности, которые свалились на нас? Я кладу ладонь ему на сердце, и он нежно накрывает ее своей. Какое-то время мы оба молчим.
— Почему ты пошел к той женщине?
— Ой, Ана, — стонет он. — Ты хочешь обсуждать это сейчас? Нельзя ли оставить это? Я ужасно сожалею, хорошо?
— Мне надо знать.
— Я расскажу тебе завтра, — раздраженно бормочет он. — Да, и детектив Кларк желает побеседовать с тобой. Обычные формальности. А теперь спи.
Он целует меня в волосы. Я тяжело вздыхаю. Мне надо знать почему. По крайней мере, он говорит, что сожалеет. Это уже кое-что, говорит мне мое подсознание. Похоже, оно сегодня в хорошем настроении. Бр-р, детектив Кларк. Меня передергивает при мысли о том, чтобы пересказывать ему события четверга.
— А нам известно, почему Джек делает все это?
— Гм, — бормочет Кристиан.
Меня успокаивает мерный, медленный подъем и опадание его груди, мягкое покачивание моей головы, убаюкивающее меня по мере того, как дыхание его замедляется. И балансируя на грани сна и яви, я пытаюсь сложить воедино фрагменты разговоров, но они выскальзывают из мозга, упорно оставаясь неуловимыми, дразня меня на краю моей памяти. Ох, как же это расстраивает и утомляет… и…
Рот сестры Норы сурово сжат, а руки грозно сложены на груди.
Я прикладываю палец к губам.
— Пожалуйста, не будите его. Пусть поспит, — шепчу я, щурясь в свете раннего утра.
— Это ваша кровать. Не его, — сердито шипит она.
— Я спала лучше, потому что он рядом, — настаиваю я, бросаясь на защиту мужа. Кроме того, это правда.
Он бормочет во сне: «Не прикасайся ко мне. Больше никогда. Только Ана».
Я хмурюсь. Мне редко доводилось слышать, чтобы Кристиан разговаривал во сне.
