Мне надо быть в суде. — Он улыбается и встает. — Загляну к тебе позже. Грейс очень высокого мнения о докторе Сингх и докторе Бартли. Они знают свое дело.
Он наклоняется и еще раз целует меня.
— Я серьезно, Ана. Мне никогда не отплатить тебе за то, что ты для нас сделала. Спасибо.
Я моргаю, чтобы прогнать слезы, меня внезапно захлестывает волна эмоций. Каррик с нежностью гладит меня по щеке, потом разворачивается и уходит.
О боже. У меня голова идет кругом от его признательности. Пожалуй, теперь можно забыть про историю с брачным контрактом.
Мое подсознание вновь согласно кивает мне. Я качаю головой и осторожно встаю с кровати. С облегчением обнаруживаю, что сегодня держусь на ногах тверже, чем вчера. Несмотря на то что мы с Кристианом спали вдвоем на узкой койке, я прекрасно выспалась и чувствую себя бодрее. Голова все еще болит, но боль тупая, ноющая, уже не такая сильная, как раньше. Тело одеревенелое и тяжелое, но мне просто нужна ванна. Я чувствую себя ужасно грязной. Направляюсь в ванную.
— Ана! — кричит Кристиан.
— Я в ванной, — отзываюсь я, заканчивая чистить зубы. Так намного лучше. Не обращаю внимания на свое отражение в зеркале. Господи, ну и видок у меня! Когда открываю дверь, Кристиан стоит возле кровати. Держит поднос с едой. Он преобразился. Оделся во все черное, побрился, принял душ и выглядит хорошо отдохнувшим.
— Доброе утро, миссис Грей, — бодро говорит он. — Я принес тебе завтрак.
Он выглядит таким по-мальчишески живым и намного счастливее.
Ух ты! Я широко улыбаюсь, снова забираясь в постель.
Он подтягивает столик на колесиках и поднимает салфетку, демонстрируя мне мой завтрак: овсянка с сухофруктами, блины с кленовым сиропом, бекон, апельсиновый сок и английский чай «Твайнингз». У меня текут слюнки. Есть хочется ужасно. Я в несколько глотков выпиваю апельсиновый сок и берусь за овсянку. Кристиан садится на край кровати, смотрит и ухмыляется.
— Что? — спрашиваю я с набитым ртом.
— Люблю смотреть, как ты ешь, — говорит он. Но я не думаю, что он ухмыляется из-за этого.
— Как ты себя чувствуешь?
— Лучше, — бормочу я.
— Никогда не видел, чтоб ты так ела.
Я вскидываю на него глаза, и сердце мое падает. Рано или поздно нам придется поговорить о ребенке.
— Это потому, что я беременна, Кристиан.
Он фыркает, и рот его кривится в ироничной улыбке.
— Если б я знал, что, обрюхатив, заставлю тебя как следует есть, то, пожалуй, сделал бы это еще раньше.
— Кристиан Грей! — возмущенно восклицаю я и отставляю овсянку.
