Ты в безопасности, — говорит он, целуя меня в волосы.
— Ох, Кристиан! — Плотину в конце концов прорывает, и я начинаю всхлипывать.
— Ну, ну, — шепчет Кристиан, прижимая мою голову к своей груди.
Но уже слишком поздно. Не в силах сдержаться, я рыдаю ему в рубашку, вспоминая жестокое нападение Джека, «Это тебе за SIP, паршивая сука!», как говорю Кристиану, что ухожу, «Ты уходишь от меня?», и свой страх за Миа, за себя, за маленького Комочка…
Когда двери лифта раскрываются, Кристиан берет меня на руки, как ребенка, и несет в фойе.
Я обвиваю его руками за шею, прижимаюсь к нему и тихо плачу.
Он несет меня прямо в ванную и мягко усаживает на стул.
— Ванна? — спрашивает он.
Я качаю головой. Нет… нет… не как Лейла.
— Душ? — Голос его пронизан беспокойством.
Киваю сквозь слезы. Мне хочется смыть с себя всю грязь последних дней, смыть воспоминание о нападении Джека. Я всхлипываю, закрыв лицо руками, когда шум льющейся в душе воды гулким эхом отскакивает от стен.
— Эй, — нежно воркует Кристиан.
Опустившись передо мной на колени, он отнимает мои руки от залитых слезами щек и берет лицо в свои ладони. Я смотрю на него, смаргивая слезы.
— Ты в безопасности. Вы оба, — шепчет он.
Комочек и я. Глаза мои опять наливаются слезами.
— Ну, будет тебе. Мне невыносимо видеть, как ты плачешь. — Голос у него хриплый. Он большими пальцами вытирает мне щеки, но слезы все равно текут.
— Прости меня, Кристиан. Прости за все. За то, что заставила тебя беспокоиться, за то, что рисковала всем, за то, что сказала.
— Тише, детка, пожалуйста. — Он целует меня в лоб. — Ты тоже прости меня. Танго танцуют вдвоем, Ана. — Он криво улыбается мне. — Ну, по крайней мере, так всегда говорит моя мама. Я говорил и делал то, чем не могу гордиться. — Его серые глаза печальные, но кающиеся. — Давай тебя разденем, — мягко говорит он. Я вытираю нос тыльной стороной ладони, и он снова целует меня в лоб.
Кристиан проворно раздевает меня, очень осторожно стаскивая майку через голову.
Но голова у меня уже не так болит. Заведя меня в душ, он в рекордное время сбрасывает с себя одежду, и мы вместе ступаем под благословенную горячую воду. Он привлекает меня в свои объятия и держит так очень долго, пока вода стекает по нашим телам, успокаивая нас обоих.
Он дает мне поплакать у него на груди, время от времени целует в волосы, но не отпускает, только мягко покачивает под струями теплой воды.
