Кристиан смотрит на меня с каменным лицом, и сердце екает: что говорить, когда он вспоминает вот такое?
— Мне нравится, когда ты играешь с моими волосами, — неуверенно говорю я.
— Правда?
— Да. — Я беру его за руку. — Думаю, ты любил ее. Свою биологическую мать.
В его лице ничто не меняется. Он смотрит на меня, но ничего не говорит.
Черт. Уж не зашла ли я слишком далеко?
«Скажи что-нибудь, пожалуйста», — мысленно умоляю я. Но Кристиан упрямо молчит и только смотрит на меня непроницаемыми серыми глазами. Молчание растягивается, он кажется совсем уж потерянным.
Бросает взгляд на мою руку в его руке. Хмурится.
— Скажи что-нибудь, — шепчу я, когда тишина становится невыносимой.
Кристиан качает головой, глубоко вздыхает.
— Идем. — Он выпускает мою руку и поднимается с застывшим, настороженным лицом.
Неужели переступила грань? Не знаю. На душе тяжело. Я не знаю, как быть — сказать что-то или оставить все как есть. Выбираю второй вариант и послушно следую за ним из ресторана.
Мы выходим на прелестную узкую улочку, и Кристиан берет меня за руку.
"
"— Куда хочешь пойти?
Разговаривает! И не злится, слава богу. Я облегченно выдыхаю и пожимаю плечами.
— Я так рада, что ты еще разговариваешь со мной.
— Знаешь, не хочу больше об этом. Все, хватит. С этим покончено.
Нет, не покончено. От этой мысли становится грустно, и я спрашиваю себя, закончится ли это вообще когда-нибудь. Он всегда будет таким… моими Пятьюдесятью Оттенками. Хочу ли я, чтобы он изменился? Пожалуй, нет. Лишь бы чувствовал, что его любят.
Бросаю взгляд украдкой: какой же он восхитительно красивый. И при этом — мой. Дело не только в том, что у него чудесное, прекрасное лицо и обворожительное тело. Меня влечет и манит то, что кроется за этим совершенством: тонкая, хрупкая, исковерканная душа.
Он смотрит на меня сверху вниз со своим особенным, наполовину удивленным, наполовину настороженным и абсолютно сексуальным выражением, а потом обнимает за плечи, и мы пробираемся через толпу туристов к тому месту, где Гастон (или Филипп) припарковал наш просторный «Мерседес».
Я снова сую ладошку в задний карман его шортов, радуясь, что он не злится. Но, честно говоря, какой четырехлетний мальчик не любит свою мать, даже если она и не самая лучшая на свете? Я тяжело вздыхаю и прижимаюсь к нему теснее. Охранники где-то сзади, а вот успели ли они перекусить?
Кристиан останавливается у небольшого ювелирного магазинчика и смотрит сначала на витрину, а потом на меня.
