Он берет мою свободную руку и проводит пальцем по едва заметной полоске от наручника.
— Уже не больно, — уверяю я. Кристиан поворачивается, берет другую мою руку и поворачивает внутренней стороной запястья вверх. Здесь полоску скрывают платиновые часики «омега», которые он подарил мне за завтраком в наше первое утро в Лондоне. А какая на них надпись — голова кругом!
«Анастейша,
Ты мое все,
Моя любовь, моя жизнь.
Кристиан»Несмотря ни на что, вопреки всей его переменчивости, мой муж может быть таким романтиком.
Я смотрю на бледно-розовую полоску на запястье. А может быть и таким дикарем. Он отпускает мою левую руку, берет за подбородок и с беспокойством всматривается в мое лицо.
— Не больно, — повторяю я.
Кристиан подносит мою руку к губам, запечатлевая на запястье нежный поцелуй.
— Идем. — Он ведет меня в магазин.
— Вот. — Кристиан раскрывает только что купленный изящный платиновый браслет, состоящий из небольших абстрактных цветов с крохотными бриллиантами, и защелкивает у меня на запястье.
Довольно широкий, выполненный в форме наручника, браслет скрывает все красные отметины. И стоит около пятнадцати тысяч евро, думаю я, не поспевая следить за разговором на французском с продавщицей. Ничего настолько дорогого я никогда еще не носила.
— Вот так-то лучше, — говорит Кристиан.
— Лучше? — шепчу я, глядя в его сияющие серые глаза. Худая как палка, продавщица стоит в сторонке и наблюдает за нами завистливо и с откровенным неодобрением.
— Ну, ты же знаешь почему, — неопределенно говорит Кристиан.
— Мне это не надо.
Я трясу рукой. Браслет сползает и в какой-то момент попадает под струящиеся через витрину солнечные лучи. Отраженные бриллиантами, по стенам прыгают маленькие сияющие радуги.
— Мне надо, — на полном серьезе говорит Кристиан.
Зачем? Зачем ему это надо? Чувствует вину и хочет загладить? Вину за что? За эти отметины от наручников? За свою биологическую мать? За то, что не доверился мне? Ох уж эти Оттенки!
— Нет, Кристиан. Тебе это тоже не надо.
Ты и так много чего мне подарил. Волшебный медовый месяц — Лондон, Париж, Лазурный берег… и самого себя, — шепотом добавляю я, и у него влажнеют глаза. — Мне так повезло.
— Нет, Анастейша, это мне повезло.
— Спасибо. — Я приподнимаюсь на цыпочках, обнимаю его шею и целую — не за браслет, а за то, что он — мой.
В машине он снова уходит в себя, смотрит в окно на ярко-желтые подсолнухи, неторопливо покачивающие головами в ласковом послеполуденном солнце.
