Следовало ли мне позволить Джилл умереть? Позволить Ровене попрощаться с карьерой? Потерять наш шанс научиться спасать людей от превращения в стригоев?
Моя чаша терпения переполнилась, и я спустила Прыгуна на пол.
– Есть определенная граница, которую нельзя переступать! Согласна, ты действительно творишь чудеса, но ты достиг той черты, за которой тебе придется дорого платить! Ты готов? Я – нет! Настало время, когда нужно найти равновесие между своими нуждами и потребностями других. Что случится, если ты совершишь очередное деяние духа – конечно же, значительное и важное – и оно столкнет тебя в пропасть? Что будет, если ты угодишь под замок? Или умрешь? Адриан! Ты сгоришь на моих глазах! Ты не знаешь, что таит в себе будущее.
Не догадываешься, что ты сумеешь сделать, если освободишься от влияния духа.
Адриан шагнул вперед и опять сжал мои руки.
– Но я не собираюсь от него освобождаться! Ты думаешь, я сдержусь, если у меня появится шанс исцелить кого-то? А не позволю людям страдать! Сидни, с искушением я бороться не могу.
– Тогда устрани его. Поговори с врачом. Прими решение отстраниться и посмотри, каков будет результат. Ты можешь создавать нечто удивительное, Адриан, тебе надо только владеть собою!
Взгляд ярко-зеленых глаз удерживал меня на месте целую вечность. Наконец Адриан сглотнул и покачал головой.
– Прости, Сидни. Я не могу отказаться от духа.
И вдруг я сломалась. Слезы хлынули ручьем, и прежде, чем я осознала, что происходит, я рыдала взахлеб. Я спрятала лицо в ладонях. Все горе, которое я скрывала, и страхи, связанные с Адрианом, вырвались наружу.
Я почти никогда не плачу. Разумеется, я не устраиваю прилюдные истерики. И хотя теперь я считала отцовские наставления совершенно бесполезными, я до сих пор цеплялась за идею о том, что подобные срывы и демонстрация подобных эмоций являются признаком слабости. Но я ничего не могла поделать. Меня буквально прорвало.
Я боялась. Ужасно нервничала за него. Я привыкла оперировать логикой и доводами рассудка, и мне было слишком тяжело иметь дело с иррациональным.
Да, именно так! Меня пугало, что однажды Адриан не ограничится исступленным рисованием картин и пьяными выходками. А вдруг оценщик ломбарда вызвал бы полицию прежде, чем я приехала? Что, если бы тетя Адриана велела Адриану выпрыгнуть из окна?
Я почувствовала, как Адриан обнимает меня, и хотя руки его были сильны, голос его дрожал.
– Сидни, ты… между нами все кончено?
Прошла почти целая минута, прежде чем я смогла говорить, не задыхаясь.
