Я потрясенно уставилась на Адриана. Неужели он вправду верит, что я брошу его потому, что он страдает?
– Что? Нет! С чего ты взял?
Алкоголь выветрился, и паническое замешательство полностью вытеснило его предыдущие разочарование и печаль.
– Тогда почему ты плачешь?
– Из-за тебя! – Я замолотила кулаками по его груди. – Из-за того, что я люблю тебя и не знаю, как быть! Я могу решить, наверное, любую проблему, кроме этой! Я сдаюсь! И мне страшно за тебя! Ты знаешь, что со мной будет, если с тобой что-нибудь случится? – Я перестала колотить Адриана и прижала руки к груди, будто в сердце у меня был кинжал и он мог упасть.
– Вот! Оно разорвется. Лопнет. Рассыплется в пыль. – Я уронила руки. – А пыль унесет ветром, и ничего не останется.
Воцарилось молчание, изредка прерываемое моими судорожными вздохами – я пыталась совладать с рыданиями. Было так тихо, что я услышала жужжание мобильника в сумке. Я поняла, что звонит Зоя. На фоне того, что творилось с Адрианом, Зоя казалась кем-то из другой жизни.
Постепенно ко мне вернулось ощущение реальности. Зоя была очень веской частью жизни, и она волновалась. Может, думала, Джилл пожелала перекусить мной на ужин.
Я высвободилась из объятий Адриана и прочитала смс. Да, я правильно угадала. Я написала ответ, дескать, я в порядке и скоро вернусь. Когда я оторвалась от экрана телефона, Адриан смотрел на меня с таким страстным стремлением и отчаянием, что мне захотелось прильнуть к его груди и замереть. Но я понимала, что тогда я никогда не уйду, а идти пора.
Земля вертелась вокруг своей оси.
– Поговорим попозже, – прошептала я, еще не оправившись от шока. Я нашла бумажник и положила немного денег на спинку дивана. – Возьми."
"– Сидни… – Адриан шагнул вперед и потянулся ко мне.
– Попозже, – повторила я. – Поспи. И помни: я люблю тебя. Что бы ни случилось, я люблю тебя.
Мои слова показались мне жалким лепетом перед его терзаниями, но я решила, то этого должно хватить. Хотя бы на короткий промежуток времени.
Глава одиннадцатая
Адриан
Слезы меня подкосили.
Возможно, я продолжал бы стоять на своем и продолжать спорить с ней, объясняя, почему дух завладел мной. Вероятно, я добился бы успехов, даже в борьбе с превосходной логикой Сидни. Но когда – после ее ухода – я начал трезветь, ее рыдания не отпускали меня. Они преследовали меня. Я всегда радовался тем редким моментам, когда глаза Сидни сверкали – она всегда держала эмоции под контролем.
