«Тех, кто сотрудничает с этими существами не только ради нашего общего, ждет долгий путь к исправлению». Эти слова не миновали меня. Я не просто сотрудничаю с Адрианом – я зашла куда дальше. Чем я рискую? Смертью при жизни? Когда я видела Кита в последний раз, он кричал, требуя, чтобы алхимики отпустили его. Это было ужасно, но все вполне реально. Была борьба. В нем был некий внутренний огонь. Теперь ничего этого не осталось. Кит был неприятным и эгоистичным типом. Но он всегда был общительным, и в нем чувствовалась индивидуальность – хоть она и могла раздражать.
В кого он превратился из самоуверенного задиры? Что нужно сделать с человеком, чтобы лишить его всякой индивидуальности, чтобы он соглашался со всем, что ему говорят?
Все ясно. Должно быть, они заново нанесли татуировку, вложив в нее серьезное принуждение. И все же тут есть еще что-то. Чернила алхимиков могут заставить человека выполнять простые команды и делают его восприимчивым к внушению. Но полное изменение личности? Для этого требуется серьезное вмешательство.
Думаю, тут должно быть сочетание усиленной татуировки и того, что делают во время перевоспитания.
И еще я поняла, какова будет моя судьба, если я попадусь.
– Кит, – наконец проговорила я. – Как именно ты очищаешься от тьмы?
– Нам пора, – внезапно вмешался отец. – Мы очень рады, что у тебя все хорошо, Кит, мы поговорим с тобой позже.
Кит попрощался с нами, и мы направились к машинам. Зоя осмелилась быстро и сдержанно обнять отца, прежде чем сесть в Ртуть. Я подошла к водительской дверце, но отец поймал меня за руку.
Я не сопротивлялась – я все еще пребывала в оцепенении из-за увиденного.
– Сидни, – начал отец. Его глаза буквально заледенели. – Ты действительно проделала выдающуюся работу. Я рад, что у Зои есть возможность учиться у тебя. Она прямолинейна и неопытна, но постепенно она научится. Но в одном она права: не отвлекайся. Даже на своего преподавателя. Возможно, со временем тебе будет позволено отдохнуть. Было бы неплохо, если бы ты продолжила общаться с Иэном Янсеном – он приятный молодой человек.
Но сейчас даже на первый взгляд невинное социальное взаимодействие – с человеком – опасно! Ты должна всецело сосредоточиться на своей задаче. И уж конечно, тебе можно не говорить о дружбе с мороями и дампирами…
– Конечно, нет, сэр. – Меня затошнило.
Отец изобразил то, что у него считалось улыбкой, и отвернулся, не сказав более ни слова. Я повезла Зою обратно в Амбервуд, по-прежнему чувствуя себя неловко после нашей размолвки.
