Пламя и кровь. Кровь драконов

Бейелон Храбрый принял участие в избиении с Темной Сестрой в руке. Когда он вернулся с телом брата в Королевскую Гавань, люди на улицах приветствовали его как героя, но при виде матери он бросился ей в объятия и заплакал. «Я убил тысячу врагов, но его этим не воротишь». – «Да, знаю… знаю», – шептала, гладя его по голове, Алисанна.

За летом следовала зима, с моря дули соленые ветры, весной луга покрывались цветами, золотая осень приносила богатые урожаи. Дороги постепенно росли, через ручьи и реки перекидывались мосты, но все видели, что Джейехериса это больше не радует.

«Для меня теперь и летом зима», – признался он септону Барту, выпив больше обыкновенного; после гибели Эйемона король не мог уснуть без двух-трех чаш подслащенного медом вина.

В 93 году шестнадцатилетний сын Бейелона Визерис явился в Драконье Логово за Балерионом. Старый дракон, перестав наконец расти, обленился, отяжелел и упирался, когда принц захотел поднять его в воздух, но Визерис все-таки трижды облетел на нем вокруг города.

После он говорил отцу, что собирался слетать на Драконий Камень, но усомнился, что у Черного Ужаса достанет для этого сил.

Меньше чем через год Балерион умер. «Последний из живых, видевший Валирию во всей ее славе», – пишет о нем септон Барт. Сам Барт скончался четыре года спустя, в 98-м. Великий мейстер Элизар опередил его на полгода, лорд Редвин умер еще в 89 году, его сын сир Роберт вскоре после него. Их заменили новые люди, и Старый Король, входя в зал совета, порой не сразу мог припомнить, кого как зовут.

Джейехерис, скорбевший по принцу Эйемону до конца своих дней, не мог предугадать, что гибель сына уподобится адскому рогу из валирийской легенды, сулящему смерть и многие беды всем, кто слышит его.

Алисанна провела свои последние годы в печали и одиночестве. Когда-то она любила всех своих подданных – как простых, так и знатных. Выслушивала жалобы женщин на своих сходах и всемерно старалась помочь им. Ни одна королева ни до, ни после нее столько не путешествовала.

Она ночевала в сотне замков, очаровала сотню лордов, устроила сотню свадеб. Любила музыку, танцы, книги, но паче всего полеты. Она облетела всю страну от Стены до Староместа и видела ее, как дано лишь немногим, с заоблачной высоты.

Под старость она всё это разлюбила. «Мой дядя Мейегор был жесток, – говорила она, – но годы еще жесточе». Изнуренная частыми родами, странствиями и горем, она после смерти Эйемона совсем сдала.