Пламя и кровь. Пляска смерти

На гневный упрек десницы лорд Грейджой ответил: «Женщины запада предпочитают своим трусливым львам железных мужчин. Они сами попрыгали в море и умоляли нас взять их с собой».

Над Узким морем тоже пахло войной. Убийство лиссенийского адмирала Шарако Лохара, потерпевшего сокрушительный разгром в Глотке, раздуло тлеющие разногласия между членами Триархии – Тирошем, Лиссом и Миром – в жаркое пламя. Сейчас все уже знают, что Шарако убил соперник, приревновавший его к знаменитой куртизанке Черная Лебедь, но тогда в смерти адмирала усматривали политические причины и подозревали мирийцев.

Лисс с Миром сцепились, а Тирош воспользовался этим, чтобы утвердить на Ступенях свое господство.

С этой целью тирошийский архон призвал Раккалио Риндона, возглавлявшего ранее силы Триархии против Дейемона Таргариена. Тот мигом захватил острова, умертвил тогдашнего короля Узкого моря… и возложил корону на собственное чело, предав архона и свой родной город. Завязашаяся вслед за сим четырехсторонняя война замкнула южный конец Узкого моря, отрезав Королевскую Гавань, Синий Дол, Девичий Пруд и Чаячий город от торговых кораблей, идущих с востока.

Пентос, Браавос и Лорат, с коими произошло то же самое, отправили в Королевскую Гавань послов в надежде заключить с Железным Троном союз против Риндона и бывшего триединого братства. Сир Тайленд принял послов радушно – и отказал. «Вестерос совершил бы большую ошибку, ввязавшись в бесконечные свары между Вольными Городами», – сказал он совету регентов.

В конце рокового 131 года на морях к востоку и западу от Семи Королевств полыхала война, а на севере бушевали метели.

Невесело было и Королевской Гавани. Горожане успели разочароваться в юных короле с королевой, не видя их со времени свадьбы, и распространяли недобрые слухи о «слепце в маске». «Возрожденному» Пастырю золотые плащи вырвали язык, но на его место явились другие. Королевский десница, вещали они, занимается черной магией, пьет кровь младенцев и «прячет мерзкий свой лик от богов и людей».

В самом Красном Замке сплетничали о короле с королевой.

Что это, мол, за брак такой, когда мужу одиннадцать лет, а жене всего восемь? Эйегон и Джейегера встречались лишь при дворе, да и то редко, ибо маленькая королева боялась выходить из своих покоев. «Это сломанные дети», – писал великий мейстер Манкен Конклаву. Девочка видела, как погиб ее брат-близнец от рук злодеев Ножа и Сыра, мальчик потерял всех четырех своих братьев и видел, как дядя скормил его мать дракону.