Пламя и цветок

Ваша жена будет самой очаровательной матерью, верно, месье? — взглянув на Хэзер, поспешно добавила мадам.

Брэндон медленно оглядел жену, и в его глазах вспыхнул странный блеск.

— Да, очаровательной, — согласился он.

«Подумать только! — мысленно ахнула мадам Фонтено. — Он уже ждет, когда она вновь окажется в его постели! Нет, со вторым ребенком они не станут медлить!»

— Мадам чудесно выглядит в этой кофточке, верно? — спросила портниха, видя, как Брэндон буквально пожирает глазами жену. — У нее фигура богини — полная грудь, талия как раз для мужских рук, а бедра и ноги — о-ля-ля!

Хэзер прикрыла глаза, сгорая от стыда.

Она чувствовала себя рабыней на базаре, которую продают для удовольствия мужчины. Ее могли осматривать где угодно, в любой момент. Но ее тело, о котором так свободно говорила мадам Фонтено, принадлежало совсем не рабыне. Эта женщина не имела права так унижать Хэзер. Женское тело — нечто священное, тайное, о нем не следует говорить вслух. Оно не предназначено для продажи, его нельзя купить или выменять.

Хэзер сердито стиснула зубы и, открыв глаза, увидела, что Брэндон наблюдает за ней. Под его взглядом время для Хэзер словно замерло. Даже когда он оглядел ее тело, заставив остро осознать, какое прозрачное на ней белье, она не могла оторваться от его лица. Затем их глаза вновь встретились, и Хэзер вздрогнула, ощутив слабость и еще одно странное, непривычное чувство.

Не дождавшись ответа янки на свои похвалы, мадам Фонтено поднялась, вновь преисполненная деловитости:

— Сейчас я принесу журналы.

Если мадам пожелает, она может надеть платье, а я застегну его, как только вернусь.

Она вышла из примерочной, а Хэзер принялась натягивать платье, двигаясь словно в полусне. Она вдела руки в рукава и скрестила их на груди, чтобы удержать платье, пока не вернется мадам Фонтено, но в этот момент Брэндон потянулся, взял ее за юбки и привлек к себе. Хэзер изумленно уставилась на него, слегка приоткрыв рот, Ее сердце бешено заколотилось.

Эта растерянность не ускользнула от внимательного взгляда Брэндона, и он рассмеялся.

— К чему такой испуг, трусишка? — спросил он. — Я хочу всего лишь застегнуть тебе платье.

Хэзер невольно прикрыла грудь обеими руками, но Брэндон с ироничной усмешкой отвел их в сторону.

— Тебе незачем прятаться, дорогая, — здесь тебя никто не увидит, кроме меня.

— Не надо, прошу вас, — умоляюще прошептала Хэзер, — сейчас вернется мадам Фонтено.