Пламя и цветок

Джефф прищурился, глядя в побагровевшее лицо Брэндона.

— Твоя несдержанность, брат, — наша общая беда. И если впредь тебе вздумается валять дурака, не втягивай в это дело других.

С этими словами он тоже ушел.

Брэндон остался один, ощущая всю тяжесть своего поступка. Должно быть, он и в самом деле совершил ошибку, если двое преданных слуг — нет, преданных друзей — отвернулись от него. Из комнаты Хэзер доносились рыдания. Даже собственный брат упрекал и осуждал его.

Он вернулся в кабинет и в глубокой задумчивости сел за стол.

Казалось, даже дом замер в угрюмом и осуждающем молчании. Брэндон почувствовал себя отверженным в собственном доме, и это сознание отнюдь не облегчило его муки.

Ужин прошел в напряженном молчании. Место Хэзер оставалось пустым. Хетти прислуживала обоим мужчинам и, казалось, находила удовольствие в том, чтобы отставлять тарелку Брэндона как можно дальше от него. Джефф торопливо поужинал, раздраженно отложил нож и вилку и направился к двери, даже не взглянув на брата.

У порога Хетти догнала его и произнесла достаточно громко, чтобы услышал Брэндон: — Мастер Джефф, миссис Хэзер сидит целый день у окна и ничего не ест. Что нам делать, мастер Джефф? Ведь ребенок останется голодным!

— Оставь ее, Хетти, — грустно отозвался Джефф. — Пусть пока побудет одна. Вскоре она успокоится, а завтра он уедет.

Хетти ушла, покачивая головой и что-то бормоча себе под нос. Джефф, ощущая беспокойство, вышел на веранду и прошелся по ней, задумчиво глядя в сторону дубовой аллеи и пытаясь понять, с чего вдруг его брат стал таким несдержанным.

Тяжело вздохнув, он зашагал в сторону конюшни. Открыв дверь, он услышал внутри топот и фырканье Леопольда. Он подошел и погладил атласную морду животного, заржавшего от удовольствия. Невнятное бормотание отвлекло внимание Джеффа, и он увидел тусклый свет в комнате, где хранилась упряжь и где спал Джордж. Удивляясь, с кем может болтать слуга в такой час, Джефф подошел поближе. Дверь была приоткрыта, Джордж сидел на своей кровати, скрестив ноги. Рядом на полу стояла полупустая бутылка, а в ногах постели спал кот — очевидно, к нему и был обращен монолог Джорджа.

— Эх, Уэбби, напрасно я привел к нему маленькую мэм, напрасно. Подумать только, как он обращается с ней, да еще теперь, когда она ждет ребенка! — Джордж пожал плечами. — Но откуда мне было знать, что она всего лишь бедная испуганная девушка, Уэбби? В такую пору на улицах Лондона появляются только шлюхи.