Пламя и цветок

Сейчас он казался Хэзер великолепным, богоподобным существом. Шепча слова любви, она обвила руками его шею, прижимаясь своей грудью к поросли жестких волос на его груди и притягивая к себе его голову. Поцелуй Хэзер словно обжигал губы Брэндона. Он затрепетал, проникая в нее все глубже. Он начал двигаться, сначала медленно, осторожно, но очень скоро страсть захватила их обоих, и они забыли обо всем в неистовом порыве этой страсти. Потрясенное восклицание сорвалось с губ Хэзер, едва она поняла, чего лишалась так долго.

Пламя свечи мигало от легкого ветра, который шевелил шторы на окнах, отбрасывая зыбкие тени на потолок и овевая разгоряченные тела на постели. Хэзер лежала на подушках в объятиях Брэндона. Их ноги переплелись. Хэзер испытывала странную легкость — она словно плыла в облаках, отрешившись от остального мира. Она прикрыла глаза, и сонная, удовлетворенная улыбка блуждала на ее губах, когда Брэндон осторожно прикасался ладонью к ее лицу, лаская губы, веки и тонкие брови.

— Прежде я думал, что только опыт доставляет наслаждение в любовных играх, а теперь оказалось, что я ошибался. Я никогда еще не испытывал такого блаженства.

— Не ты один, дорогой, — улыбнулась Хэзер, приоткрывая глаза и с любовью глядя на мужа. — Если бы я прежде знала, что это такое, я бы давно заявила о своих правах. — Она рассмеялась и обвила руками его шею. — Как жаль, что мы потратили столько времени, чтобы узнать друг друга!

Он склонился ближе и пробормотал, покрывая ее лицо нежными поцелуями:

— Ты ведь ненавидела меня, помнишь?

— В самом начале — может быть, — согласилась Хэзер.

Брэндон рассмеялся, спустился ниже и принялся целовать ее теплую плоть, наслаждаясь прикосновением к бархатистой коже.

— Я сам себя боялся. Мне было страшно навсегда потерять тебя.

Хэзер приподнялась и капризно выпятила нижнюю губу.

— Вы вели себя как дикий вепрь, Брэндон, и вы это знаете.

Брэндон улыбнулся, легко проводя пальцем по ее плечу, спускаясь до груди и обводя выпуклый розовый сосок.

— Я действительно очень досадовал, что меня заставили жениться на тебе, — пробормотал он. — К тому же попреки твоей тетки, которая считала меня неотесанным негодяем, не улучшали моего настроения. А первая брачная ночь под присмотром лорда Хэмптона переполнила чашу терпения.