Пламя и цветок

Поэтому, когда ты сказала, что ненавидишь меня, моя ярость достигла предела, а поскольку больше никого не оказалось под рукой, весь мой гнев обратился на тебя. Будь осторожна, дорогая: отмщение — отнюдь не обоюдоострый меч. Оказалось, что его острие направлено на меня, и что бы ты ни делала, я испытывал боль.

Хэзер невинно раскрыла глаза.

— Интересно, что я такое делала?

Брэндон откинул голову на подушку и провел ладонью по лбу. Он тяжело вздохнул.

— Проще будет ответить, чего ты не делала, дорогая.

Ты вела себя, как подобает женщине, а я беспомощно наблюдал, как ты завладеваешь моим сердцем. Ты раздевалась передо мной, покачивала бедрами так, что сводила меня с ума, и вообще была такой соблазнительной, что тысячу раз я чуть было не овладел тобой насильно.

Хэзер засмеялась и прижалась щекой к его плечу, запуская пальцы в волосы на груди мужа. Внезапно она задумалась.

— Знаешь, дорогой, мне почти жаль тетю Фанни: она так и не узнала, что значит быть любимой или просто иметь друга.

Он улыбнулся и открыл глаза.

— Не надо жалеть ее, любимая. Вероятно, она вполне утешилась деньгами, что я дал ей.

Хэзер вскочила и вгляделась в лицо мужа.

— Ты дал тете Фанни денег?!

— Притом кругленькую сумму. Она сказала, что деньги пойдут в уплату за то, что она присматривала за тобой два года.

— И ты согласился! — вскричала Хэзер. — О, Брэндон, она и без того неплохо нажилась, когда распродала все вещи, оставшиеся от отца. И потом, эти два года, что я жила у нее, я работала не покладая рук.

Она не имела права требовать с тебя деньги! Боже мой, какой стыд! Должно быть, ты проклял всех нас за жадность!

Брэндон рассмеялся, притягивая ее ближе.

— Я дал ей деньги по нескольким причинам, дорогая: она могла бы предъявить права на тебя и моего ребенка, узнав, что я достаточно богат, чтобы обеспечить ей роскошную жизнь. У меня не было ни малейшего желания терпеть рядом ее присутствие. Одно дело — вступить в нежеланный брак, а другое — быть обязанным по закону заботиться о малоприятных родственниках.

Стоило ей хоть раз тронуть тебя пальцем, и я наверняка задушил бы старую ведьму. И потому, не желая отвечать перед законом за это чудовище в женском обличье, я с радостью откупился от нее. В сущности, я согласился так быстро, что она была потрясена.

— О, Брэндон, — весело рассмеялась Хэзер, — ты невозможный!

Он провел ладонью по ее телу.