Пламя и цветок

Но Брэндону это не потребовалось: пламя в его чреслах уже разгорелось и с каждым моментом становилось все жарче. Он покрыл поцелуями ее губы, глаза, шею и стал целовать и покусывать ее плечо, оставляя отметины зубов и вызывая у Хэзер дрожь. Она ужаснулась, когда Брэндон прижался колючей бородой к ее розовому соску и принялся легко дразнить его языком.

— Не надо! — прошептала она. — Прошу вас, не надо!

Он улыбнулся и поднял голову.

— Тебе еще придется привыкнуть к моим ласкам, детка.

Хэзер отпрянула и попыталась увернуться.

— Нет, прошу вас, нет! Не надо мучить меня! Пожалуйста, отпустите! — взмолилась она.

— На этот раз я не стану тебя мучить, дорогая, — прошептал он ей на ухо, покрывая его поцелуями.

Почувствовав вес его тела, Хэзер начала яростно сопротивляться. Плотно сжимая колени, она отталкивала и царапала Брэндона везде, куда только могла дотянуться, но ее усилия были настолько тщетными, что он рассмеялся, наслаждаясь ее борьбой.

— Сегодня утром у вас прибавилось сил, миледи.

Осторожно сжав вместе ее руки, Брэндон завел их за голову Хэзер, легко удерживая одной рукой. Другой рукой он накрыл ее грудь и ласкал до тех пор, пока Хэзер не стала отбиваться с удвоенной силой. Надавливая коленом на ее бедра, он заставил их раскрыться, и Хэзер вновь ощутила, как он проникает в нее.

На этот раз она не плакала, но отчаяние сменилось ненавистью и страхом. Когда Брэндон отстранился, она поспешила отодвинуться подальше и забилась в угол кровати, глядя на него широко распахнутыми, наполненными болью и страхом глазами раненого олененка.

Брэндон придвинулся поближе и потянулся к ее щеке, желая утешить, но Хэзер отпрянула от его руки, как от раскаленного железа. Брэндон с удивлением понял, что напугал ее. Нахмурившись, он провел ладонью по ее волосам, расправляя шелковые пряди, сбившиеся в мягкий клубок.

— Ты возбудила мое любопытство, Хэзер, — мягко проговорил он. — Несколько часов назад я отнял у тебя сокровище, достойное громадного выкупа, а между тем ты бродила по улицам, как простая шлюха, и, как я слышал, охотно пришла сюда, даже не называя суммы, не намекнув мне, что ты еще девушка, и не попыталась совершить со мной сделку.

Твое платье стоит недешево — уличные потаскухи не могут позволить себе такой роскоши, и ручаюсь, ты принадлежишь совсем к другому сословию — так что я даже не могу себе представить, почему ты так легко торговала своей девственностью. Ведь ты могла ничего не получить взамен.