Пламя и цветок

— Ты думаешь, я хочу тебя делить, дорогая? — вздохнул Брэндон. — Господи, я готов убить любого, кто осмелится отнять тебя. Ни одна женщина не заставит меня забыть тебя. А что касается Сибил… она была простодушной дурнушкой, которая хотела завоевать мир и погибла сама.

— Как ты думаешь, кто мог убить ее, Брэндон?

Он вздохнул и начал раздеваться.

— Не знаю, дорогая. За ней ухаживало много мужчин, даже несколько женатых.

— Женатых! — в изумлении повторила Хэзер. Она поднялась и спустила платье с плеч. — Но неужели ее мать…

— Безмозглая гусыня! — выпалил он.

— Бартлетт! — выдохнула Хэзер, живо вспоминая свое знакомство с этим человеком.

— Он самый, — подтвердил Брэндон. Хэзер задохнулась от гнева.

— И шериф Таунсенд приезжал допрашивать тебя, пока этот негодяй разгуливает на свободе? Подумать только!

Брэндон рассмеялся и подошел к ней.

— Успокойся, дорогая.

— Любой человек, который принуждает к сожительству рабынь…

— Тс-с. — Брэндон поцеловал ее в плечо, лаская грудь через ткань кофточки. — Не будем о нем. Я предпочитаю обсуждать более интересные темы, например, то, как ты прекрасна без одежды.

Просунув ладони под кофточку, Брэндон с резким треском разорвал ее спереди.

— Вот так-то лучше, — усмехнулся он и подхватил Хэзер на руки. — Если вы хотите сохранить белье, вам придется научиться быстрее раздеваться, мадам.

— Какое мне дело до белья! — пробормотала Хэзер, прежде чем их губы слились в страстном поцелуе.

Длинные летние дни сливались в недели, прошел июль, а вместе с ним и девятнадцатый день рождения Хэзер. Об убийстве Сибил давно забыли, поиски ее убийцы ни к чему не привели. У всех поклонников Сибил оказалось надежное алиби, и постепенно это происшествие стало историей, хотя большинство женщин еще опасались появляться в одиночестве на аллеях, в парках и лесах.

За это время жизнь Хэзер совершенно изменилась: она утвердила свое положение жены и ревностно отдавалась исполнению своего супружеского долга. Ей нравилось спать с ним в одной постели, чувствовать его рядом с собой. Она наслаждалась прикосновением его рук. Брэндон знал ее тело лучше, чем она сама, и умело пользовался своими знаниями, чтобы доставлять ей удовольствие. Он довел их любовь до совершенства и мог по праву считаться мастером своего дела.