Пламя и цветок

Брэндон усмехнулся и забрал у нее бокал.

— Мне следовало бы предупредить тебя, но я решил, что ты помнишь — бренди опасно пить залпом.

Он начал вынимать шпильки из ее волос, и вскоре освобожденные шелковистые локоны упали на плечи Хэзер. Брэндон провел по ним ладонью.

— Прежде, когда мы были в Лондоне и на «Флитвуде», я привык наблюдать, как ты причесываешься, и едва сдерживался — так мне хотелось прикоснуться рукой к твоим волосам. Ты помнишь, как ты была больна. Хэзер?

Она кивнула, глядя, как он играет ее локоном.

— Ты была очень больна, дорогая, и я ухаживал за тобой. Я никому не разрешал прикасаться к тебе, я постоянно был рядом, ни на секунду не покидая каюту. Ты была нужна мне. Я не мог допустить, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Хэзер нахмурилась, пытаясь понять, почему Брэндон говорит так медленно и вдумчиво.

— Неужели ты думаешь, что сейчас, когда ты стала моей жизнью, я позволю кому-нибудь тебя обидеть? Я готов бороться за тебя, Хэзер. И потому доверься мне, позволь тебе помочь. Я знаю, что ты перепугана, дорогая, и смогу помочь, только если ты расскажешь мне все.

Хэзер широко открыла глаза: он что-то знал! Каким-то образом он открыл ее прошлое! Но как? И какое именно? Что было известно Брэндону и кто рассказал ему об этом?

От страха у нее вновь затряслись руки, и Хэзер сжала их вместе, пытаясь сдержать дрожь. Она обмякла на постели, бренди больше не помогало. Что она могла сказать, о чем поведать мужу? Что, если Брэндон, узнав все, откажется от нее? Да она просто умрет!

Брэндон нежно улыбнулся и накрыл ее простыней до подбородка.

— Если ты захочешь что-нибудь рассказать мне, дорогая, я всегда рядом. — Раздевшись, он лег в постель. Притянув Хэзер к себе, он поцеловал ее в нахмуренный лоб. — Давай спать, любимая.

Очутившись в надежном кольце его рук, Хэзер вскоре уснула, но даже во сне умиротворение не приходило к ней. Она видела мистера Хинта: его бесформенное тело нависло над ней, пальцы, похожие на когти, впивались в Бо.

— Он забрал Бо! Отнял у меня Бо! Моего ребенка! — рыдала она.

— Хэзер, очнись. Это всего лишь дурной сон, дорогая. Бо в безопасности.

Хэзер дикими глазами посмотрела на склонившееся над ней лицо — любимое лицо мужа. Именно он был надежным островком посреди зыбучего песка. Со вздохом облегчения Хэзер обвила его шею руками.