Пламя и цветок

Хэзер резко вздохнула от боли, думая, что сейчас не выдержит тисков его грубых рук. Она ощущала, как дрожат ее ноги, и понимала, что почти не одета. Ночная рубашка была слабым утешением — она сбилась, и теперь грудь Хэзер была открыта, прижатая к груди Брэндона. В его намерениях Хэзер не сомневалась.

— Прошу вас, не надо, — выдохнула она, — я буду молчать. Мне больно!

От его усмешки дрожь прошла по телу Хэзер. Внезапно он выпустил ее, и она упала на подушку.

— Спи. Я не стану трогать тебя.

Трясущимися пальцами Хэзер подтянула одеяло к подбородку и свернулась на боку.

Луна ярко освещала комнату, и Хэзер видела, что Брэндон с открытыми глазами лежит на спине, подложив руки под голову и глядя в потолок. Даже в полутьме Хэзер разглядела, как подрагивает в гневе его щека.

— Где вы живете? — неожиданно спросила она. Брэндон тяжело вздохнул.

— В Чарльстоне, штат Каролина.

— Там красивые места?

— Для меня — да. Но тебе там может не понравиться, — сдержанно отозвался он.

Хэзер не решилась продолжать расспросы о его доме — ее неожиданная смелость иссякла.

Холодный ветер из открытой балконной двери разбудил ее перед рассветом. Проснувшись, она никак не могла вспомнить, где находится, но вскоре узнала мужчину, к которому прижалась, чтобы согреться. Во сне она положила левую руку поперек его груди, на черные жесткие волосы, а щекой прижалась к его плечу. Брэндон крепко спал, повернувшись к ней лицом.

Не двигаясь из боязни разбудить его, Хэзер принялась разглядывать его лицо — прямые, плотно сжатые губы, теперь чуть расслабленные во сне, длинные темные ресницы.

«Он хорош собой, — подумала она. — Неплохо, если сын будет похож на него».

Брэндон зашевелился и отвернулся, и Хэзер осталось только рассматривать его затылок и широкую спину, на которой лежала ее рука. Заметив на собственном безымянном пальце кольцо, она удивилась тому, как ярко блестит золото. Кольцо на ее руке выглядело странно, но еще более странным было чувство, которое вдруг испытала Хэзер. Внезапно она осознала, что действительно стала женой этого человека.

Как он сказал, теперь она навсегда принадлежит ему.

— Даже в вечности я останусь его женой… — пробормотала Хэзер.

Очень медленно и осторожно, чтобы не разбудить его, Хэзер накинула одеяло на его грудь, но тут же поняла, что сделала ошибку: не просыпаясь, Брэндон сбросил одеяло полностью, вызвав густой румянец на щеках Хэзер.

Теперь все его тело было открыто взгляду Хэзер, и она не отворачивалась, хотя ее лицо горело от стыда.