Пламя у границ империи

Каждое я изучил наиболее тщательным образом. И выбрал Никанора Довлатского.

Никанору исполнилось пятьдесят шесть, но выглядел он на сорок. Носил усы, окладистую бороду, стригся коротко. Меланхоличный, абсолютно невозмутимый. Думаю, если с неба спустится Иисус и скажет Никанору, что он решил его усыновить, а все еретики отправятся в ад, мой дворецкий сухо поинтересуется, есть ли у Спасителя приглашение в дом Ивановых, а если нет, то барон примет его позже, но можно оставить свою визитку. Раньше этот тип никому не служил, но успел побывать в нескольких горячих точках в роли наёмника.

А ещё точнее — разведчика. Никанор внедрялся в любые сообщества, полностью адаптировался к среде и поставлял очень ценные данные. Потом ушёл в отставку. А нанимали его, как несложно догадаться, Орловские.

Прошлое моего дворецкого покрыто мраком.

Я сразу такое чувствую — очень всё прилизано, но откуда-то взялся боевой опыт? Тем более такой специфический — господин Довлатский был непревзойдённым фехтовальщиком.

Рапира и дага. И никаких сведений о дворянском прошлом, а также о дуэлях, если таковые имели место. И тем не менее, этот человек прошёл отбор у мадам Попурри. Значит, в преступных синдикатах не состоял. Как и в тайных обществах.

Довлатский меня зацепил не только своим пофигизмом, но и чёткой жизненной позицией. Он понимал, что идёт в услужение к Роду, который только начинает своё восхождение и имеет кучу врагов. Понимал, что здесь будут твориться странные вещи, о которых лучше помалкивать.

Чётко осознавал, что должен вступить в бой, если некто будет угрожать обитателям дома. Особенно — Феде и Джан. И нет, я не нанимал телохранителя. Просто перестраховывался.

Итак, Никанор вежливо постучался, возник во всём своём непоколебимом величии на пороге моего кабинета и представил гостя, прибывшего для приватной беседы. Затем посторонился, пропуская эмира.

— Добрый день, князь, — улыбнулся я, протягивая руку. — Чем обязан?

— А дай, думаю, познакомлюсь с интересным человеком, — вернул мне улыбку Асад.

Рукопожатие было крепким.

Про себя я отметил, что с мечом эмира таки не пропустили. Дворецкий знает своё дело. А если бы возникли сложности, то и Паша включился бы в продуктивную беседу.

— Прошу к столу, — я изобразил широкий жест. — Чай, кофе, печеньки. Как говорится, чем богаты, тем и рады. Не Самарканд, конечно…

— Вам ли не знать, барон, о самаркандском гостеприимстве, — многозначительно произнёс князь, присаживаясь к столу.