Пламя у границ империи

Но мне потребуется сгонять в Екатеринбург, поучаствовать в их съезде.

— А ты ещё тренируешь эту… Строганову?

Голос морфистки слегка дрогнул.

Федя закатил глаза, предчувствуя недоброе.

— Хочешь из неё шиноби сделать?

— Не важно, что я хочу, — терпеливо объясняю свою позицию. — У меня есть обязательства, которые нужно выполнить. Я не передаю совсем уж специфические навыки. Это больше… про самооборону.

— И ты не в курсе, что к тебе напрашивается ещё одна ученица?

Я чуть не подавился куском картошки.

Глаза Джан сияли нехорошим блеском.

— Ты её знаешь. Кара.

Дочь Махмуда Шестого. Кинетик третьего ранга.

— Блин, — не выдержал я. — Подружись с этой девочкой, сходите в какой-нибудь салон красоты… Пусть отдохнёт, развеется.

— Плохо ты знаешь Кару, — нахмурилась Джан.

— В достаточной мере, — последовал уклончивый ответ. — Когда мы с отцом жили в Стамбуле, приходилось пересекаться на приёмах и раутах.

— Кара помешана на боевых искусствах и своём Даре. Отец говорил, что править Халифатом ей не суждено, ведь она женщина, но вот руководить спецслужбой «Амн» или негласно курировать Диван-аль-Джунд — это пожалуйста. Учитывая её таланты и несгибаемый характер.

В Халифате существовала своеобразная правительственная система. Вместо традиционных министерств и ведомств — диваны. Одним из таких органов был Диван-аль-Джунд — военное управление, отвечающее за вооружённые силы, их комплектование, обучение и финансирование.

— Боюсь, она не имеет власти в Красной Поляне, — равнодушно пожимаю плечами.

— А мы и не собираемся злоупотреблять властью, Сергей, — раздался знакомый голос.

Обернувшись, я встретился глазами с черноволосой красавицей, преследующей меня на протяжении последних недель. Кара, одетая в удобный спортивный костюм, стояла на пороге кухни.

— Перекусишь с нами? — предложил я.

— От чая не откажусь, — девушка стремительно пересекла помещение и села рядом с Джан.

— Говорят, ты хочешь у меня чему-то научиться.

Я неотрывно наблюдал за реакцией Джан и не мог понять, что происходит. С одной стороны, морфистка ревностно относилась к любым девушкам, оказывающимся рядом со мной. Я помню деньки, когда турчанка на дух не переносила Маро Кобалию, нашу бессмертную соседку, с которой я дружил и часто устраивал спарринги. Со временем ситуация изменилась.