Пламя и кровь

К ужасу своей Королевской Гвардии, Эйегон весь день навещал больных, сидел с ними, держал их за руки, охлаждал их горячие лбы мокрой тканью. Сам не говоря почти ничего, он выслушивал их истории, их мольбы о прощении, их похвальбу победами, добрыми делами, детьми. Почти все они умерли, но выжившие приписывали свое исцеление «чудотворным рукам» короля.

Но если прикосновение короля и впрямь обладает целебной силой, как верят в народе, то чудо не удалось там, где требовалось больше всего. Последним, кого посетил Эйегон, был десница, сир Тайленд Ланнистер.

Все это время старый и хилый слепец, не выходя из своей башни, как мог сражался с Неведомым… но тот, по воле рока, нанес свой смертельный удар, когда болезнь почти уже оставила город. Как-то утром сир Тайленд велел слуге отворить окно. «Очень уж тут жарко», – сказал он, хотя огонь в очаге давно догорел и стекла в окне обмерзли.

После этого горячка разделалась с ним даже не за четыре, а за два дня. Септон Евстахий и король, которому он служил, были с ним в час кончины, и Эйегон до последнего вздоха держал его за руку.

Сир Тайленд никогда не пользовался любовью. После гибели Рейениры он советовал Эйегону II предать смерти также и сына ее Эйегона Младшего, за что его возненавидели «черные», а когда королем стал Эйегон Младший, начал служить ему, за что к нему прониклись ненавистью «зеленые». Выйдя из чрева матери всего на несколько мгновений позже своего близнеца Ясона, он стал вторым сыном, лишился прав на Бобровый Утес со всем его золотом и дорогу в жизни пробивал себе сам.

Жены и детей он не завел, поэтому оплакивали его очень немногие. Из-за маски, под которой он скрывал обезображенное лицо, десница прослыл страшилищем и чуть ли не демоном. Его называли трусом за то, что он не дал Вестеросу вмешаться в войну между Вольными Городами и так мало делал для обуздания Грейджоя на западе. Отправив из Королевской Гавани три четверти королевской казны, он стал пособником падения Рейениры. Собственная хитрость стоила ему глаз, ушей и здоровья, а ей – трона и самой жизни; но нельзя не сказать, что ее сыну он служил хорошо и верно.

Война, мир и смотриныЭйегон III, которому оставалось еще порядочно времени до тринадцатилетия, после смерти сира Тайленда Ланнистера показал себя зрелым не по годам. Не спрашивая мнения сира Марстона Уотерса, второго по старшинству в Королевской Гвардии, он пожаловал белые плащи сиру Робину Масси и сиру Роберту Дарклину и сделал Масси лордом-командующим.