Пламя и кровь

Великий мейстер Манкен все еще врачевал где-то в городе, поэтому король обратился к его предшественнику Орвилу с тем, чтобы тот вызвал в столицу лорда Таддеуша Рована. «Я хочу его назначить своим десницей. Сир Тайленд предлагал ему в жены мою сестру, поэтому я знаю, что могу ему доверять». Бейелу король тоже пожелал вернуть ко двору: «Лорд Алин будет моим адмиралом, как его дед». Орвил, надеясь скорее всего на помилование, тут же отправил воронов куда следует.

Все это Эйегон делал, не советуясь с регентами, коих в столице осталось трое: лорд Пек, лорд Моутон и великий мейстер Манкен.

Последний прибежал в Красный Замок, как только сир Робин Масси распорядился открыть ворота. Манфрид Моутон, еще слабый после болезни, просил ничего не решать до тех пор, пока леди Джейна Аррен и лорд Карон не приедут из своих замков, но двое других заявляли, что те лишились своих мест в совете, покинув Королевскую Гавань. Лорд Пек при поддержке великого мейстера (после Манкен в этом раскаялся) отменил все назначения Эйегона: двенадцатилетний мальчик не вправе-де решать в столь важных делах.

Командующим Королевской Гвардией утвердили Марстона Уотерса, белые плащи с Масси и Дарклина сняли, дабы сир Марстон сам выбрал, кому их вручить. Орвила вернули в башню ждать казни. Лорду Ровану, чтобы не обидеть его, предложили место верховного судьи и мастера над законом. Алину Велариону и предлагать ничего не стали: всем и так было ясно, что юноша его лет и сомнительного происхождения лордом-адмиралом служить не может.

Должности десницы и лорда-протектора объединил в своем лице Анвин Пек.

Гриб говорит, что Эйегон встретил распоряжения регентов угрюмым молчанием и возразил лишь против отставки Масси и Дарклина. «В Королевской Гвардии служат пожизненно», – заметил он, на что лорд Пек ответил: «Только если их назначают должным порядком, ваше величество». Все прочие указы, как пишет Евстахий, король принял «учтиво», сказав «ибо я еще мальчик и нуждаюсь в ваших мудрых советах».

Истинных своих чувств, какими бы они ни были, он не выказал и вновь ушел в свою скорлупу."

"Вплоть до своего совершеннолетия Эйегон почти не участвовал в управлении государством, лишь ставил свою подпись и печать на бумагах, которые ему подавал лорд Пек. Он усаживался на Железный Трон в дни торжеств и принимал послов, но и только; в Красном Замке его видели редко, вне его стен – не видели вовсе.