Пламя и кровь

Поставив Марстона Уотерса во главе Королевской Гвардии, лорд Пек убедил его отдать белые плащи двум рыцарям своего дома: племяннику, сиру Амори Пеку, и побочному брату, сиру Мервину Флауэрсу. Городской стражей стал командовать Лукас Лейгуд, сын погибшего в Тамблетоне «водяного ореха». Золотых плащей, понесших большие потери во время зимней горячки и Безумной Луны, Пек усилил пятью сотнями своих людей.

Недоверчивый от природы, он после того, что повидал (и в чем участвовал) при Тамблетоне, проникся твердой уверенностью, что враги расправятся с ним при малейшем удобном случае.

Вечно опасаясь за свою безопасность, он окружил себя личной гвардией из десяти наемников, подчинявшихся только ему (благо, золота он для них не жалел). Их прозвали его перстами. Их капитан, волантинец Тессарио, носил на лице и спине татуировку из тигровых полос – знак солдата-раба. В глаза его почтительно именовали Тессарио-Тигром, заглазно же в ход шла кличка Большой Палец, придуманная Грибом.

Обезопасив себя, лорд Пек начал заменять придворных, чья верность внушала ему сомнения, своими друзьями и родичами.

Во главе служанок королевы Джейегеры он поставил свою вдовую тетку Клариссу Осгри. Сир Гарет Лонг, мастер над оружием в Звездной Вершине, получил в Красном Замке такую же должность и преподавал рыцарскую науку королю Эйегону. Джордж Грейсфорд, лорд Холихолла, и сир Виктор Рисли из Рисли-Глейда – единственные кроме Пека «водяные орехи», оставшиеся в живых, заняли места лорда-инквизитора и Королевского Правосудия, то бишь палача.

Десница зашел так далеко, что уволил септона Евстахия, сделав духовником короля и всего двора более молодого септона Бернарда, дальнего своего родича. Евстахий уехал в свой родной город Каменную Септу, где и создал великий, хоть и тяжеловесный несколько труд «Царствование короля Визериса Первого и последовавшая за ним Пляска Драконов». Септон Бернард, к сожалению, предпочитал не записывать придворные сплетни, а сочинять духовную музыку, поэтому оставленные им заметки представляют мало интереса для нас (как, кстати, и его музыка для знатоков сего дела).

"

"Ни одна из этих замен короля не устраивала. Двух новых королевских рыцарей он не любил и не доверял им, не говоря уж о сире Марстоне, который пальцем не шевельнул, чтобы спасти от страшной гибели его мать. Еще больше Эйегон невзлюбил персты своего десницы, особенно грубияна и сквернослова Тессарио Большого Пальца.