Пламя и кровь

Путешествие Алина Дубового КулакаОставим на время Королевскую Гавань, вернемся назад по календарю и расскажем, как лорд Алин, муж леди Бейелы, совершал свое историческое путешествие к Закатному морю.

История о том, как флот Велариона огибал, по выражению самого Алина, «задницу Вестероса», могла бы составить пухлый том сама по себе. Тех, кого интересуют подробности, мы отсылаем к труду мейстера Бендамура «Шесть морских походов: Повесть о великих подвигах Алина Дубового Кулака». Существуют и другие жизнеописания лорда Алина под названиями «Крепкий как дуб» и «Знаменитый бастард», весьма красочные, но не слишком надежные.

Первую книгу написал сир Рассел Стилман, бывший оруженосец лорда Алина, посвященный им в рыцари и потерявший ногу в его пятом походе. Автор второй – женщина по имени Рута, то ли септа, то ли одна из любовниц его милости. Если мы и будем ссылаться на их повествования, то лишь в самых общих чертах.

К Ступеням Дубовый Кулак подходил на сей раз куда осторожней, чем в свой прошлый визит.

Опасаясь известных своей неверностью Вольных Городов, которые вечно расторгают одни союзы и заключают другие, он выслал вперед разведчиков под видом рыбаков и купцов. Вернувшись, они донесли, что боевых действий на островах почитай что нет; оправившийся от поражения Раккалио Риндон держит Кровь-Камень и всё, что лежит южнее, а пентошийские наемники, которым платит тирошийский архон, заняли Ступени на севере и востоке. Многие проливы перегорожены бонами или затонувшими кораблями, а открытые пути бдительно охраняются людьми Риндона. Выбор лорда Алина был, таким образом, прост: либо пробиваться через препоны «королевы Раккалио», как называл пирата архон, либо вступить с ним в переговоры.

На общем языке об этом выдающемся предводителе пиратов написано мало, но в Вольных Городах его жизнь стала предметом двух ученых трудов и несчетного количества песен, стихов и непристойных историй. В его родном Тироше имя Риндона у добрых горожан до сих пор под запретом, но воры, пираты, пьяницы, шлюхи и прочий сброд его почитают.

О его юных годах известно на удивление мало, да и в этом много противоречий. Росту он будто бы был шести с половиной футов, с одним плечом выше другого, из-за чего сутулился и ходил враскачку. Говорил на дюжине валирийских диалектов, что предполагает благородное происхождение, но сквернословил так, словно родился в сточной канаве. Красил волосы и бороду, как многие тирошийцы.