План битвы

Увидев меня, он встаёт и идёт навстречу, обнимает и усаживает одесную, по правую руку, сдвинув сидевшего там смурного кента.

— Бро, садись, угощайся.

Я сажусь, накладываю в чистую тарелку салат, с кухни тут же приносят раскалённый люля.

— Празднуем? — спрашиваю я.

— Празднуем, да! — довольно кивает он.

— Ну, ты хоть расскажи, как у тебя всё прошло. Были проблемы?

— Как по маслу, Бро. Четкач, без сучка и задоринки. Всё тебе расскажу, не переживай. Сначала ты расскажи, как ты Корнея просчитал? Пацаны, это тот самый Бро, который…

— Да хорош ты, — говорю я, — зачем реклама? Все и так всё знают уже.

— Скромный, в натуре, — смеётся Цвет и дружки его поддерживают, тоже посмеиваются.

Ужаленный он что ли? Я его в таком настроении и состоянии ни разу не видел. Не хватало только, чтоб он на наркоту подсел. Тогда делу конец, это точно… Блин, мне с ним поговорить надо, а тут такая веселуха. Ладно, хотя бы поем.

Я налегаю на люля-кебаб, с самого утра ещё не ел ничего. И на лечение сегодня снова не сходил, кстати.

Он вообще в состоянии серьёзно разговаривать? Придётся ещё завтра, сюда переться, похоже.

Мои размышления прерывает появление ещё одного человека. Он заходит и молча, ничего не говоря, садится за стол.

— Что, братва, — говорит он с нескрываемой злостью, — не впадлу вам с комсомольцем за одним солом сидеть?

Все замолкают и перестают жевать. Я тоже перестаю и внимательно смотрю на него. Рука непроизвольно тянется к карману, только там нет ничего, карман пустой, поскольку мой револьвер лежит дома в тайнике в полу под письменным столом.

Пришелец поворачивается ко мне и смотрит на меня в упор.

16. Скатертью дорога

Я спокойно встаю из-за стола и наклонившись к Цвету тихонько говорю:

После этого выпрямляюсь и иду в сторону выхода. Не оборачиваюсь, но слышу, что стул отодвигается и он встаёт.

— Сейчас, — недовольно бросает Цвет и идёт за мной.

Я выхожу, спускаюсь по трём ступенькам и отхожу чуть в сторону, под старую развесистую акацию.

Она давно уж отцвела и сейчас щетинится мелкими стручками, полными семян. Срываю один, отрываю острый кончик и тяну, как за ниточку, удаляя прожилку, соединяющую две створки.

Цвет стоит рядом и молча наблюдает за моим прикладным искусством. Одним движением, как в детстве, я вычищаю мелкие семечки и сложив как книжку, получившуюся свистульку, засовываю её в рот. Дую и выдаю громкий писк.

— Ну, наигрался, детинушка? — хмуро спрашивает Цвет.