Планета Вода

На обложке фиолетовыми чернилами криво написано «Дело об убийстве игуменьи Утолимоипечалинского монастыря Февронии, совершенном в ночь с 12 на 13 августа 1906 г.». И внизу, в скобках, гражданское имя, отчество, фамилия жертвы, видеть которые на казенном картоне Фандорину было мучительно.

– В дороге прочту, – сказал он, кашлянув. – Едем прямо сейчас. Туда ведь быстрее плыть? У меня б-буксир под парами.

Выяснилось, что вялый Клочков умеет беспокоиться.

– Сейчас?! На ночь глядя? – воскликнул он испуганно.

– Да. Немедленно.

От безапелляционности титулярный советник снова сник. Видно было, что темнолесские блюстители привыкли подчиняться чужой воле – все равно чьей. Прав паралитик Саврасов: здесь кто сила, тот и закон.

– Хорошо… Позвольте я только возьму свой дорожный саквояж… Это быстро. Я квартирую тут, близко.

– Ровно через тридцать минут у причала, – сказал Фандорин и жестко прибавил, раз уж они тут такие любители сурового обращения: – Извольте не опаздывать.

Сломанный человек

Чтобы дочитать до конца патологоанатомическое заключение, Фандорину пришлось несколько раз прерываться – начинала бить дрожь, а горло будто перехватывал стальной ошейник, так что не вдохнешь и не выдохнешь.

Закрыв глаза, Эраст Петрович несколько раз мысленно повторял: это не она, это не она, это просто тело, чье-то тело… Потом прочитывал еще кусок – и всё повторялось."

"Смерть игуменьи Утолимоипечалинского монастыря была медленной и мучительной. За многолетнюю криминальную практику Фандорину доводилось сталкиваться со всякими изуверствами, но с таким – никогда.

«…Труп покрыт множественными ранами одинакового типа, глубиной от 25 до 30 миллиметров и диаметром от 3 до 7 миллиметров, – бесстрастно констатировал отчет, судя по «миллиметрам», составленный западником и прогрессистом. – Травмы конического рисунка, как если бы в тело втыкали острый и тонкий иглообразный предмет, делая затем медленное воронкообразное движение».

Это не она, это не она, это не она…

За пределами красноватого круга, очерченного светом керосинового фонаря, мир был совершенно черен.

По воде молотили колеса буксира, поскрипывал штурвал в руках капитана Трифона, беспокойно ерзал титулярный советник Клочков – всё не мог удобно устроиться у низкого бортика.

Паровой буксир

Темнолесский уезд был размером с небольшую европейскую страну. Предстояло пройти вверх по течению около ста пятидесяти верст, и плыли небыстро.