Платье цвета полуночи

 — Я пудинги варить поставила, открываю, а там лягушата, и все пищат: «Мама, мама!» А я говорила, я говорила всем и каждому! Свадьба и похороны под одной крышей — это к несчастью! Это всё чёрное ведьмовство, вот что это такое! — Женщина охнула и зажала себе рот здоровой рукой.

Тиффани не изменилась в лице. Она заглянула в котёл, осмотрела пол.

Лягушек — ни следа, зато на дне котла обнаружились два громадных пудинга, завёрнутые в холст и ещё горячие. Тиффани достала их и переложила на стол, непроизвольно отмечая, что посудомойки от них так и шарахнулись.

— Превосходные плам-пудинги*, — весело сообщила она. — Беспокоиться ровным счётом не о чем.

— Я часто подмечал, — вклинился Престон, — что при определённых обстоятельствах кипящая вода очень странно бурлит и побулькивает, а над самой поверхностью прыгают и лопаются крохотные пузырьки.

Да позволено мне будет предположить, что это — одна из причин, почему госпоже Кобль примерещились лягушки? — Престон придвинулся ближе к Тиффани и прошептал: — А вторая причина — это, по всей вероятности, вон та бутылка первосортного сливочного хереса на полке (как я вижу, она почти пуста), — вкупе с одиноким стаканом, отчётливо различимым в тазике для мытья посуды.

Тиффани поразилась до глубины души: стакана она не заметила.

Все взгляды обратились к ней. Молчание грозило затянуться, но поскольку никто другой нарушать его не собирался, говорить пришлось Тиффани.

— Понятно, что все мы очень расстроены из-за смерти барона, — начала она, но не докончила: кухарка резко выпрямилась на табурете и наставила на неё трясущийся палец."

"— Все, кроме тебя, ты, тварь! — обвиняюще завопила она.