Платье цвета полуночи

Люди начинают задумываться: а кто ты такая, что столько всего умеешь? С чего ты взяла, будто ты лучше нас? Но Тиффани вовсе не считала себя лучше кого-либо. В ведьмовстве она лучше многих, это верно, но она не умеет даже носка связать, не знает, как подковать лошадь, и хотя делает превосходные сыры, хлеб, о который зубы не обломаешь, выпекает разве что с третьей попытки. Каждый в чём-то да хорош. И очень скверно не распознать вовремя, в чём именно.

Пол у очага устилала мелкая пыль: от торфа всегда такая остаётся.

— Ну ладно, чего вы со стражниками-то сделали? — полюбопытствовала Тиффани.

На скамейку рядом с нею градом посыпались Фигли.

— Дыкс лишно я им бы морду шлифанул, курганокопакам мерзявым, тоже мне, Кромвеля выискались*, но шоб тебе жизню мал-мала не усложнивать, мы им просто зашнурки посвязнули. Мож, они смекнут, шо виновасты мал-мала мыхи.

— Слушай, не надо никого обижать, ладно? Стражники обязаны исполнять приказы.

— Наэ, ишшо чего, — презрительно бросил Явор. — Не пристало воину сполнять, шо ему сказанули. А что б они с тобой сотворнули, сполняя, что сказано? Старукса тёща на тебя уж больно недобро пялилась — глазья что клейморы, выгребенная ямина ей место! Ха! Позырим, как ей нынче ввечеру ванниться пондравится!

Уловив характерные интонации, Тиффани насторожилась.

— Не вздумай никому вредить, ты меня слышишь? Вообще никому, Явор.

— Ах-ха, госпожа, я твои словеса загрузил в трюм, — проворчал Большой Человек.

— А ты мне поклянёшься честью Фигля, что не скинешь их за борт, стоит мне повернуться к тебе спиной, а?

Явор Заядло снова заворчал и забурчал, используя хрусткие фиглевские словечки, каких Тиффани прежде и не слышала. Звучали они как проклятия, а пару раз вместе с ними изо рта вырвались дым и искры. А ещё Явор топотал ногами: верный знак того, что Фигль дошёл до точки.

— Они пришли, вооружённые вострой сталью, шоб взрыть мой дом, и мой клан, и мою семью, — проговорил он, и слова его прозвучали ровно и тихо, а оттого ещё более угрожающе.