Платье цвета полуночи

Очень медленно сержант отвёл руку подальше от метлы — можно даже сказать, с территории метлы.

— Но меня она с собой не утащит, правда? — простонал он голосом, исполненным мольбы и предчувствия воздушной болезни.

— Ну разве что недалеко и невысоко, — заверила Тиффани, не оборачиваясь. Все знали, что у сержанта начинает кружиться голова, стоит ему на стул вскарабкаться. Девушка подошла к бедолаге и взяла метлу в руки. — Брайан, а какой приказ тебе отдан на случай, если я откажусь повиноваться твоим приказам, если понимаешь, о чём я?

— Я должен арестовать тебя!

— Что? И запереть меня в темницу?

Сержант поморщился.

— Сама знаешь, мне это не по вкусу, — признался он. — Некоторым из нас есть за что тебя благодарить, и все мы знаем, что бедняжка госпожа Кобль упилась в стельку, мир праху её.

— Хорошо, не буду доставлять тебе лишних неприятностей, — кивнула Тиффани. — Давай я просто отнесу метлу, которая тебя так пугает, вниз, в подземелье, и запру её там.

На лице сержанта отразилось небывалое облегчение. По пути в темницу, уже спускаясь по каменным ступеням, он, понизив голос, пожаловался:

— Ты ж понимаешь, это не я, это всё они, там, наверху. Похоже, теперь здесь всем заправляет её светлость.

За свою недолгую жизнь Тиффани повидала не так уж много тюрем, но люди говорили, что темница замка по тюремным стандартам очень даже неплоха, и, если кто-нибудь вздумал бы написать путеводитель «Темницы класса “люкс”», эта получила бы не меньше пяти цепей с ядром.

То же можно было сказать и о козах: они отделились от своих уютных соломенных лежаков и уставились на Тиффани глазами-щёлочками: не последует ли что-нибудь интересное, например кормление. Жевать при этом козы не переставали: они уже по второму разу ели свой обед, как это у них, у коз, водится.

В темнице было две двери. Одна выводила прямо наружу: вероятно, в давние времена именно через него затаскивали пленников — в конце концов, не волочь же их через парадный зал, пачкая пол кровью и грязью!

Сейчас темница использовалась главным образом как козий хлев, а на полках под самой крышей — так высоко, чтобы козы не добрались, кроме разве самых упорных, — хранились яблоки.